— В общем, папу трогать не буду, — серьезно заявил Майкл, и Джеймса чуть не накрыло второй раз. Винсент со снисходительной улыбкой придерживал его возле себя, похлопывал по спине, успокаивая. Майклу казалось, Джеймс уже и так чересчур спокойный, еще немного — и из него можно будет транквилизаторы делать. Из Винсента вот наверняка уже можно.
Винсент старался безмятежно улыбаться, будто в его жизни все было даже лучше, чем в буклетах Свидетелей Иеговы, будто эти буклеты с его жизни и рисовали. Майкл разглядывал его, не отворачиваясь. Симпатичный мужик, немного за сорок. Улыбка добрая, но без сахара и карамели, а такая, будто он всех за все заранее уже простил. Майклу физически трудно было дышать рядом с ним, будто Винсент был этакой пуховой подушкой, что опускается на лицо и душит, душит, душит… Спокойно и добродушно убивает тебя, чтобы ты больше так не переживал. Глаза у него были умными. И очень проницательными.
Майкла как будто толкнуло в голову: типаж. Бери да пользуйся, пригодится.
Может быть.
Майкл убрал образ Винсента-маньяка подальше в мысленную библиотеку, вернулся в реальность.
— Так что там с вашей свадьбой? — мирно переспросил он. — Когда — то есть, где хотите устроить?
Винсент переглянулся с Джеймсом, будто проверял, не изменились ли их прежние договоренности, будто место проведения свадьбы они меняли несколько раз и все еще могли передумать.
— У моей сестры есть шато на Луаре, — охотно начал Винсент. — Мы пока остановились на нем. Будет скромная церемония — для друзей, для семьи. Человек пятьдесят, может быть.
— Это у вас такая большая семья или так мало друзей? — шутливо спросила Виктория.
— Большая семья, — Винсент вдруг улыбнулся по-человечески, тепло, а не просветленно. — Это даже без дальних родственников — их не зовем, им это будет не интересно. Нет, они не против идеи, — тут же пояснил он, — просто им все равно. Когда ты один из двадцати пяти внуков, внучатых племянников, троюродных братьев, в какой-то момент большинству становится почти безразлично, что у тебя происходит, лишь бы ты был доволен. Если вся семья будет собираться на каждую свадьбу, крестины и похороны — это будет как пчелиный рой, который ищет новое место для улья. Сегодня — здесь, через месяц — там, и так круглый год, потому что постоянно кто-то рождается, умирает или женится. И я даже не считаю дни рождения — я почти каждую неделю звоню кого-то поздравить. У меня в настенном календаре, — он поднял руку и поставил в воздухе невидимый крестик, — все семейные праздники отмечены на год вперед, иначе это просто невозможно удержать в голове.
Этот жест и эта деталь — настенный календарь с днями, отмеченными крестиком, — вдруг больно уколола Майкла туда, куда он совсем не ждал. Он так и представил себе Винсента — поздно вечером за письменным столом, под настольной лампой, может, даже в очках — отмечающим в календаре дни рождения кузин и кузенов, бабушек и прабабушек, племянников, сколько-бы-ни-былоюродных — в апреле Антуан и Марго, в сентябре Жанетта, Козетта, Жанин, а у Филиппа и Луизы дни рождения в один день, и надо не забыть обоих… Это было так странно, так трогательно, так… понятно. Майкл спросил себя, почему сам так не делает? У него ведь тоже полно родни, можно же выкроить пять минут и позвонить просто чтобы поздравить?.. Или послать подарок заранее, а не второпях?
— Не вижу ничего плохого в том, что семья часто собирается вместе, — сказал он, просто чтобы поспорить. Хотя сам прекрасно понимал, что Винсент имел в виду: у людей есть и другие дела, кроме как кататься по стране из одного дома в другой со свадьбы на похороны, с похорон на именины — и это уже не говоря о суете размещения полусотни гостей в лучшем случае. Но он просто не мог удержаться и не сказать поперек. — В Ирландии семейные праздники не считаются нудной обязанностью. Мы рады встречаться. Даже если кому-то приходится спать на полу или на стульях. Другое дело, что мы не всегда можем, — с сожалением добавил он. — Кого работа держит, кого здоровье.
— У тебя же большая семья, да? — Винсент вдруг улыбнулся ему искренне и тепло.
— По матери, — сдержанно сказал Майкл, мгновенно жалея, что завел этот разговор. — Ездил к ним на каждое Рождество, сколько себя помню, пока не поселился в ЛА. С отцовской стороны все мудаки. Ну, кроме отца.
— Да, я знаю, про историю Леннерта, — с сожалением сказал Винсент, и Майкл гневно глянул на Джеймса — даже это ему разболтал?! Как так-то?! — Мне очень жаль, Майкл, — сказал он с какой-то странной интонацией, и тот мгновенно отлепил взгляд от Джеймса, не понимая, откуда в голосе Винсента звучит не просто сожаление, а… вина? Какое он отношение имел к Леннерту, господи?.. С чего бы ему так жалеть о парне, которого он никогда не видел? — Иногда так бывает, что человек, твоя родная кровь, не просто родная, а кто-то особенный, умирает без тебя — а ты даже не знаешь, ты не рядом, — продолжал Винсент. — Может, ты даже еще не родился, — он кивнул на Майкла. — Но от этого ничуть не легче. Без этого человека что-то уже не так, даже если ты понимаешь не сразу, узнаешь не сразу.