Старался не замечать, что скучает по Джеймсу куда сильнее, чем раньше. Старался не задаваться вопросом, как вообще прожил без него все эти годы. Сейчас казалось, эта тоска была в нем всегда, просто он привык к ней, притерпелся.
Иногда ужасно хотелось окликнуть по привычке — «Джаймс!». Оглянуться, найти глазами, спросить — как ему то, что он делает. Посмотреть вместе с ним отснятые дубли, обсудить, как будет лучше — так или эдак. Потом Майкл вспоминал: Джеймса нет, он не видит, не слышит. С ним нельзя было ни перекинуться словом, ни обменяться сигаретами. Майкл грустил, но говорил себе, что все правильно. Все так, как должно быть.
Через пару недель Джеймс написал ему с невинным вопросом — узнать, как дела у Шеймуса. Дела были так себе. Он перенес еще две операции, ему поставили искусственный позвонок. Врачи говорили, нужна долгая реабилитация. Майкл держал с ним связь. Шеймус, конечно, догадался, что его лечение оплачивалось не страховой компанией и не студией. Но возражать не стал, только спросил, когда Майкл последний раз навещал его — «Почему?». Майкл в ответ пожал плечами. Потому что. Другого ответа у него не было.
Они перебросились парой сообщений с Джеймсом, будто ничего не случилось — ни на съемках, ни на свадьбе Томми и Сары. Майкл не напоминал, сохраняя нейтральный тон. Даже шутил. Задавал сакраментальные вопросы о творческих планах. Джеймс говорил, что планов пока никаких, что ему нужна пауза. Что занимается другими задачами. Майкл спросил — какими. Джеймс рассказал.
Рассказал, что сотрудничает с организацией «Бук Эйд Интернэшнл» — собирает книги для тюремных библиотек, ездит с лекциями по тюрьмам стран третьего мира, продвигает там образовательные проекты. Майкл был изумлен так, что не сразу нашел, что ответить. Нет, сама идея благотворительности с Джеймсом отлично увязывалась, он же всегда был за гуманизм и вечные ценности, но столкновение с этим вот так, лоб в лоб — шокировало.
«А почему — по тюрьмам? — спросил Майкл, когда слегка отошел от изумления. — А че не Африка и не беженцы?»
«Ими и без меня есть кому заниматься, — ответил Джеймс. — Я хочу помогать тем, про кого не так громко кричат».
«Знаешь, отчасти ты вдохновил меня, — написал он еще через некоторое время. — Люди могут попасть в тюрьму по глупости, по ошибке, а не по злому умыслу. Кто-то должен в них верить, чтобы они могли выбраться. Обычные люди считают, что тюрьма — это такое страшное место, из которого нет пути назад».
«Я так не считаю! — горячо возразил Майкл. — Не из-за себя. Вон, Шеймус сидел за связи с ИРА. И что?..»
«Хорошо, что ты так не считаешь. Но ты — не все, Майкл, ты же понимаешь».
Майкл понимал.
Поэтому, когда однажды Джеймс позвонил и сказал, что прилетает в Лос-Анджелес на благотворительный вечер «Эмнести Интернэшнл», чтобы выступить с рассказом о своей работе и собрать денег для «Бук Эйд», Майкл сразу спросил, какой у них средний чек на пожертвования — десять тысяч? Двадцать пять?
— А ты не хочешь пойти туда со мной? — спросил Джеймс. — Тоже выступить. Как человек, который сам чуть не угодил за решетку. Рассказал бы свою историю.
Майкл рассмеялся:
— Ладно, скажи сразу, что мое присутствие обеспечит тебе приток дамочек с кошельками.
— Ну, не без этого, — с ответным смешком признался Джеймс. — Я стараюсь задействовать все возможности, знаешь ли.
— Я спрошу своего Цербера, — сказал Майкл. — Он должен одобрить мое появление на публике, тем более по такому поводу. Перешлешь мне даты, ладно?..
— Если он не одобрит — мы в любом случае увидимся, — сказал Джеймс. — Я хочу встретиться с Бобби.
— Да, — сказал Майкл. — Да. Конечно. Без проблем.
Он опасался, что Зак не одобрит идею — но тот, на удивление, и одобрил, и горячо поддержал. Сказал, что это переключит публику на обсуждение его прошлого с обсуждения его настоящего, в котором его возможная сомнительная связь с Лейни продолжала подмачивать его репутацию. Да и вообще, благотворительность — прекрасный повод появиться на публике, под этим соусом будет очень легко скормить аудитории его юношеский кокаиновый факап, пока его не вытащил на свет божий какой-нибудь блоггер вроде Гарри Мелроуза.
— Что еще за Гарри Мелроуз? — насторожился Майкл.
— Обычный сплетник, мнит себя звездой Ютуба, — отмахнулся Зак. — Делает себе имя на том, что крутится в тусовках, собирает чужое грязное белье, потом «разоблачает звезд», как он говорит. Тот еще пидор.