«Кто бы говорил», — подумал Майкл.
Они двинулись в сторону парковки. Майкл думал, что надо бы спросить Джеймса о его планах — где тот собирался устроиться, в каком отеле, когда он планировал заехать к Бобби — но спрашивать было неловко, будто вопрос означал какой-то намек, а Майкл не хотел ни на что намекать. Пусть все идет, как идет.
— Я закину тебя с вещами в отель, — сказал Майкл.
— Да, — согласился Джеймс. — А потом отвези к Бобби. Только сначала кофе.
— Я тебя угощу.
— Хорошо.
Джеймс как будто решил вообще ни с чем не спорить. Такая покладистость настораживала, но Майкл выкинул это из головы. Он не хотел ни о чем думать — ни о чем плохом или тревожном.
Они спустились к парковке, он закинул легкий чемоданчик Джеймса в багажник своего черно-белого Кенигсегга, сел за руль.
— Красивая машина, — сказал Джеймс, устраиваясь на переднем сиденье.
— Ага. Случайно увидел в одном салоне. Не смог устоять, зашел — на ней и уехал.
— Так это девочка? — улыбнулся Джеймс. — Как зовут?
Майкл смешливо фыркнул, не удержался.
— Не знаю. Мы с ней не настолько близки. Я вообще не уверен в ее гендерной принадлежности. Может, она девочка с сюрпризом под юбкой. Или мальчик.
— Я бы поставил на эффектного мальчика, — задумчиво сказал Джеймс, и в мозгу у Майкла вдруг вспыхнула старая, практически забытая картинка — один черно-белый мальчик, рубашка и брюки, уголь и мел, в лучах цветных прожекторов на танцполе. Мальчик, искавший кого-то смелого. У Майкла повлажнели руки, он моргнул, сосредотачиваясь на дороге.
— Отвлекаешь, — хрипловато сказал он, глядя строго вперед. — Давай лучше помолчим.
Джеймс тихо хмыкнул, но послушался и замолчал.
Майкл вел быстро, но ровно, лавировал в потоке машин. Солнце жарило в стекла, пропекая асфальт. Джеймс откинулся на сиденье, улыбался, иногда прикрывая глаза.
— Анна-Лиса, — вдруг сказал он.
— Что? — переспросил Майкл, коротко глянув на него. — Это отель? Какой у него адрес?
— Это имя, — Джеймс улыбался, не открывая глаз. — Твою машину зовут Анна-Лиса. Это все-таки девочка, просто у нее есть характер.
Майклу хотелось истерически ржать, но он не стал — не на дороге, не на такой скорости.
— Это она тебе сказала? — саркастично спросил он. Вести было неудобно — вставший член врезался в ширинку, улыбающийся рядом Джеймс начал раздражать так, что хотелось притормозить у первой же остановки, вышвырнуть его и ракетой умчаться подальше.
— Нет, я просто перебрал подходящие имена, — сказал Джеймс. — Это шведская марка, так что имя должно быть шведским.
— Она эмигрировала и все поменяла, — раздраженно сказал Майкл. — Теперь ее зовут Алекс. И вообще, ты сказал, это мальчик!..
Имя было идеальным. Анна-Лиса — как нежное урчание мотора и легкий свист, что остается после машины, когда она уносится к горизонту, становясь белой точкой. Конечно же, Анна-Лиса. Быстрая. Смелая. Легкая.
— Тебе здесь нравится? — спросил Джеймс, не став спорить.
— Где — здесь? — переспросил Майкл. — В Америке? В Лос-Анджелесе?.. В Калифорнии?
— Здесь. В Америке, в Лос-Анджелесе, в Калифорнии.
Майкл пожал плечами.
— Да. Здесь тепло. Солнечно. Мало дождей, океан. Студия рядом, если работаю там — никуда не нужно мотаться. Меня устраивает.
— Нравится жить в большом городе?.. — с любопытством спросил Джеймс.
— Да, пожалуй.
Солнце раскаляло капот, но кондиционер гнал прохладный воздух, и от искусственного сквозняка по рукам бежали мурашки там, где поток касался их. Джеймс так и не ответил насчет отеля, и Майкл не стал переспрашивать. Значит, кофе. И Бобби. Можно совместить одно с другим — а почему нет, у него дома отличная кофемашина.
— А ты… вы где живете?.. — спросил Майкл, сворачивая с магистрали и нацеливаясь на холмы, усыпанные виллами.
— У Винсента квартира в Париже, — сказал Джеймс.
— С романтичным видом на крыши?.. — предположил Майкл.
— Да. Последний этаж, старый дом. Окна со ставнями, летом приходится закрывать их от солнца.
Майкл смотрел на дорогу, постукивая пальцами по рулю. Джеймс глазел в окно, с интересом разглядывая архитектурные причуды, налепленные на холмы.
— У тебя большой дом?.. — спросил Джеймс.
— Да, — сказал Майкл. — Здоровенный. Не люблю тесные пространства. И хороший вид. На город. Особенно ночью, — без задней мысли сказал он.
— Могу себе представить, — задумчиво сказал Джеймс.
Забираясь в холмы, дорога петляла — мимо чужих домов, ворот, подъездных дорожек, фигурных решеток, газонов со стрекочущими установками для полива. Мимо жизни, которую вели такие же, как Майкл — богатые и знаменитые, восходящие и угасающие. Здесь, как в центре галактики, постоянно умирали и рождались звезды. Иногда они оставались сиять на годы и десятилетия, иногда они гасли меньше чем за год, а иногда сразу рождались настолько тусклыми, что разглядеть их могли только ближайшие соседи из своего окна.