— Господи, какой ты извращенец, — прошептал Джеймс.
Взял бутылку двумя руками — они заметно подрагивали, — наклонил. Шампанское вспенилось на языке, Майкл фыркнул от пузырьков газа, ударивших в нос, облился, но проглотил.
— Извращенец, — уверенно повторил Джеймс и сам присосался к бутылке — на трезвую голову, очевидно, выносить все это он больше не мог.
— Еще, — приказал Майкл, сжимая в кулаке головку его члена.
Джеймс набрал шампанского в рот, наклонился над ним, выпуская сквозь губы. Майкл поймал. Прошептал:
— Умница, детка.
— Не отвлекайся, — севшим голосом потребовал Джеймс.
Майкл нашарил пульт на сиденье, подбавил громкости, чтобы музыка заполнила салон. Опустил голову обратно.
Джеймс прикладывался к шампанскому, бросив строить из себя хорошего мальчика. Длинно стонал, роняя голову на спинку сиденья, смотрел сквозь ресницы — а Майкл смотрел в ответ, сдерживая хищную улыбку. И, прикрывая глаза, надевал рот на его член, уже не нежничая, а откровенно и порнографично отсасывая ему. Брал его целиком, стонал в него, дразня глухой вибрацией в горле. Джеймс отзывался почти в унисон, подхватывая вторым голосом, бессильным и жадным одновременно. Майкл тоже был жадным. Столько лет — лет!.. — он был лишен Джеймса, что теперь отпускать его просто так он не собирался. Он собирался вытрахать из него воспоминания обо всех других, всех, с кем тот был, чтобы даже мелочи в памяти не осталось. Чтобы было так же, как у него в голове — никого, кроме тебя, пусто, голо, никто не значим, нет ни имен, ни лиц.
Джеймс вцепился ему в плечо, царапая ногтями сквозь футболку, дернул бедрами вверх, побуждая поторопиться. Майкл выпустил влажный член изо рта, заставив Джеймса сдавленно зарычать и стиснуть на плече пальцы. Посмотрел на него — раскрасневшегося, с блестящим шальным взглядом, с прямым голым членом, торчащим вверх.
— Не скрывай, что тебе это льстит, — прошептал Майкл, утирая слюну с подбородка. — Скажи, тебе еще ни разу не отсасывала голливудская звезда?..
— Я ненавижу твое блядское самомнение! — яростно прошипел Джеймс.
— Зато любишь мой рот.
Джеймс задержал на нем взгляд, провел по краю лица ладонью, пригладив бровь большим пальцем. Скользнул по волосам — и властно сжал их в кулаке, оттянув голову назад. Приказал:
— Заткнись уже и пусти его в дело.
Майкл усмехнулся, показав зубы. Подхватив Джеймса под колени, дернул на себя, заставив съехать с сиденья, содрал с него джинсы на бедра и облапил плоскую задницу, снова захватывая член ртом. Джеймс стиснул ягодицы, подаваясь вверх, Майкл брал его целиком, упираясь лбом во вздрагивающий живот, пропускал до самого горла. Он скользнул пальцами по мокрой от слюны промежности, надавил на сжатые мыщцы у входа — и Джеймса подбросило у него в руках, он зашипел, кончая, и Майкл прошелся по всему стволу плотными губами, выжимая из него все без остатка, собирая на язык солоновато-мускусную сперму, без всяких сомнений возвращая Джеймса — себе.
— Господи, ты просто сумасшедший, — пробормотал Джеймс, глубоко вздыхая. — Ты ебнутый, Майкл, я всегда это знал. Ты просто чудовищен.
— Не льсти мне так, все равно не поверю, — отозвался тот, выпустив Джеймса из рук и помогая ему натянуть джинсы обратно — тот не справлялся, пальцы после оргазма ослабли. Тот кое-как застегнулся, провел рукой по волосам и по лицу.
— Мне надо выпить, — уверенно сказал он. — Шампанское кончилось?..
Майкл утер мокрый рот и с видом фокусника извлек из бара новую бутылку.
— Нам долго ехать, — со значением сказал он. — Только не надирайся в сопли, у меня на тебя большие планы.
Когда Джеймс, пьяный и кокетливый, вынырнул из лимузина и огляделся, куда они прибыли — он замер на мгновение, задрав голову. Потом обернулся на Майкла, который задержался, чтобы застегнуть ширинку.
— Лас-Вегас? — спросил Джеймс и вновь посмотрел на громаду казино, переливающуюся огнями и лампочками. — Господи, что мы здесь делаем?..
Майкл сунул руку во внутренний карман пиджака, не глядя отлистнул купюру из плотной пачки, чтобы отдать шоферу, и приобнял Джеймса за талию.
— А что здесь обычно делают люди?.. Развлекаются!
Джеймс попытался отстраниться, приняв серьезный вид, но Майкл не отпустил.
— Все нормально, — он прижал Джеймса плотнее. — Тут всем плевать.
Он увлек его к огромным дверям из затененного стекла, которые распахнул швейцар, и они оказались в мире огней, голосов, музыки, звона монет в автоматах, стрекота фишек, треска колод и жужжания шариков на рулетке. Огромные люстры сияли под потолком, полы устилал ковер, пестрая толпа заполняла залы. Поменяв деньги на фишки, Майкл небрежно рассовал их по карманам.