— Если ты настаиваешь, давай поговорим с Шене, — предложил Джеймс. — Может, он к тебе прислушается, я же не знаю, как будет лучше для фильма, я не могу с ним спорить.
— Я могу, — сказал Майкл, машинально засучивая рукава.
Они встретились в отеле, за ужином, в тот же день. Майкл сидел с красиво разбитой губой, трогал ссадину языком — в сцене массовой драки, несмотря на то, что основные сцены боя отдали дублеру, он все-таки получил бутафорской тростью в лицо. Была бы настоящая — лишился бы пары зубов, а так он еще легко отделался.
— А я вообще не хотел с тобой работать, — сказал Шене, раскладывая на коленях салфетку. — Будь моя воля, тебя бы здесь не было. Это они настояли, — он кивнул на Джеймса. — Вынь да положь им звезду. Я хотел взять кого-то свежего, незатасканного. Молодое лицо. Я работал с голливудской школой, — он неодобрительно цокнул языком. — Не лучший опыт в моей жизни. Но мне сказали, нужно хотя бы одно громкое имя. Пришлось согласиться на тебя.
— Я начинал в независимом кино, — сказал Майкл, будто оправдывался. — У меня не только голливудская школа.
— Я видел, — кивнул Шене. — Хорошие работы были. Но я думал, ты уже все, встал в обойму — пойдешь клепать франшизы, сиквелы, приквелы, хрюквелы.
— Насчет сцены протеста, — сказал Майкл и положил локти на стол. Глянул на Джеймса, будто проверял, что тот все еще в деле. — С танцами. Она правда там так нужна?
— Конечно, нужна, — удивленно сказал Шене. Он взял вилку и нож, начал нарезать шницель на мелкие кусочки. — С нее начинается студенческий бунт, о чем ты говоришь?
Майкл решительно подался вперед, будто собирался загипнотизировать режиссера взглядом.
— Мне кажется, будет лучше убрать всю эту хореографию. Оставить протест. Но пусть просто топают и хлопают, а не танцуют.
— Зрелищность пропадет, — с какой-то странной интонацией сказал Шене, будто повторял не свои слова.
— Сохранится правдоподобность, — сказал Джеймс тоном «а я тебе говорил».
Шене взялся за подбородок, поскреб ногтями седоватый пух.
— У нас ограниченная аудитория из-за высокого рейтинга. Такая сцена привлекла бы больше зрителей. Ваша сторона, — он показал глазами на Майкла, — очень хотела что-то «зрелищное» и «ирландское».
— Я в этом ничего не понимаю, так что можно прямо — насколько больше? — спросил Майкл. — Костюмная драма про Ирландию, да еще и про связь английского джентльмена с ирландцем? На нее в последнюю очередь пойдут за пропагандой ирландской культуры. А вот критики скажут, что надо было сразу ставить мюзикл, если хочется повыделываться.
— Я согласен, — сказал Джеймс. — И как автор оригинала, и как консультант по эпохе. Этот вставной номер здесь лишний. Хореография современная, смотрится чужеродно — я говорил.
— «Нью Ривер» не согласится, — сказал Шене. — Что вы предлагаете — разжечь костер в аудитории и устроить пляску через костер? Или что? У них тоже есть требования к фильму, они считают, что сцена отлично выглядит.
— Она бы отлично выглядела в любом другом фильме, — упрямо сказал Майкл. — Но не здесь. На нее смотришь — и кажется, что не хватает только, чтобы кто-то флейты и скрипки из штанов вытащил. Для полного эффекта.
Шене с сомнением посмотрел на Джеймса.
— И ты с ним согласен?..
— Я с ним согласен, — твердо сказал тот. — Я доверяю его чутью.
Шене высоко поднял брови, посмотрел на удивленное лицо Майкла.
— Вот так, да?.. Ладно, — он кивнул. — Давайте попробуем. На наш страх и риск. Переснимем и посмотрим, что выйдет.
Он сделал паузу, азартно улыбнулся. Глянул на Майкла:
— Не жалко, что столько подготовки впустую?
Тот пожал плечами, мол, такая моя работа. Добавил для верности:
— Если бы я оплакивал каждый выброшенный дубль, я бы свихнулся.
Шене довольно усмехнулся.
— А я думал, ты один из этих, из кукольного театра — что тебе в рот положили, то ты и говоришь. Встал, как велено, повернулся, как написано. Но раз ты такой бодрый — давай, — он взмахнул ладонью, — работай. Мы не блокбастер делаем, в конце концов. А будут еще идеи — приходи. Поговорим.
Насколько легко оказалось договориться с Шене, настолько же трудно оказалось убедить Коди в том, что сцену нужно менять. Когда он узнал, что их номер вырежут и переснимут, он орал на Майкла так, что можно было оглохнуть.
— Зачем ты это сделал?! Зачем!.. Это же был мой шанс! Ты же знаешь, как мне было важно!
— Вся твоя роль — это твой шанс, — говорил Майкл. — И ты с ней справляешься. Офигенно справляешься, тебе нечего волноваться.