За все это время, по старческой неосмотрительности затянувшееся из-за боязни перед сильной болью, он успел передумать многое, то есть вспомнить о двух назойливых вещах, которые больше всего его раздражают, конечно же за исключением поглощающей боли в коленях.
Первое – это одиночество, к которому – как оказалось – окончательно привыкнуть невозможно, как бы не углублялся возраст. Кажется, это чувство с годами даже обостряется. В свое время, для старика было большим открытием, когда он понял, что и на склоне лет можно ощущать себя одиноким и от этого горько тосковать.
Второе, что не отпуская десятилетиями нарастающе продолжало раздражать его – это жена, которая, по мнению старика, в его же одиночестве и виновата. И когда он о ней думал, то не вспоминал в качестве призрака, «или кто она теперь там такая». Вспоминал – а тем раздражался – он о ней, что не появись эта девушка в его жизни, возможно все сложилось по другому. Может он бы встретил другую женщину, гораздо интереснее и привлекательнее этой. Возможно, он бы нашел из тех, у которой ноги подлиннее, а бюст пошире, да бедра рельефнее, а не эту «плоскую доску, которая только читала и хрен его знает о чем думала, да кроме как пожрать приготовить и прибраться ничего не умела».
– С тобой даже в постели проблемно было! – поднял он голову к окну бывшей спальни жены. – До тебя у меня столько было… И из всех них ты оказалась самая никчемная!
От раздражения, которое вспыхивало в нем при воспоминании о жене, он, забывшись, дернулся чтобы встать. Два хруста и боль под самое горло.
– Вот видишь, что ты натворила! – взревел он страдальчески. – А еще мстить мне собираешься. Ты и на том свете тупая некуда, идиотка!
Так и сидел он, пока тело не стало затекать, а унявшаяся боль прибавила смелости на следующую попытку встать.
Пятьдесят четыре года назад, в этом же самом двухэтажном доме, жила не счастливая молодая пара, состоявшая из кроткого характером девушки, пятьдесят четыре года назад умершей, и молодого парня, которого через пятьдесят четыре года после ее смерти будут невыносимо мучить колени. Парень постарел и ему сейчас восемьдесят четыре, а девушка все такая же молодая, милая, но не очень симпатичная лицом, ожидающая своего мужа в один и тот же день недели в своей когда-то спальне, в которую в последний месяц жизни пришлось ей перебраться. До этого комната служила девушке для уединения – в кресле напротив окна с книгой в руках и со слезами на лице.
Появляться в спальне на своей любимом кресле она стала года три назад, и причин, почему именно тогда, а не раньше, не сыскать. Зато смерти ее причина очень даже основательная. Бедная девушка через несколько месяцев супружеской жизни выглядела уже совсем забитой и несчастной. Жалея о своей выборе невесты, муж ее стал терроризировать буквально по любому малейшему поводу, не без рукоприкладства. По дому девушка делала все хорошо, как самая настоящая опытная домохозяйка, только скована она была во всякий час, особенно ночной, что совсем раздражало ее мужа. Также она маленько была неуклюжа и некоторые вещи – при готовки, или уборки – случайно падали у нее из рук, что служило поводом для супруга, третирующим свою жену – обязательно с рукоприкладством.
Одним весенним утром в доме послышался сильный грохот, и муж, словно обрадовавшись, что в начале дня можно выместить свою желчную злобу, отнюдь не в девушке имеющую причину, подхватил ремень и выбежал из комнаты.
Внизу, у лестницы, скрючившись в теле неподвижно лежала его жена. Неся перед собой какую-то коробку на выброс, несчастная оступилась на самом верху крутых ступенек и упала вниз, сильно повредив позвоночник. Не двигаясь, она лежала боком и в страхе смотрела в стену перед собой. Первым делом она даже не подумала, какую серьезную травму могла получить при падении. Перед ее глазами возник страшный образ мужа с ремнем в руке, чего она с содроганием ожидала, неподвижно лежа на полу и всматриваясь круглыми глазами в плинтус.
Услышав, как медленно, с садисткой наклонность, он спускается к ней вниз, девушка зажмурила глаза, успокаивая себя, что скоро все пройдет. Муж, с ремнем в руке и улыбкой на лице, приопустился к лежащей на полу жене и сказал: