– Плоская сука! – проворчал он и поднялся наконец на ноги. Уже почти темно, а значит пора в спальню.
Услышав первый скрип ступеней лестницы, старик стал вспоминать, как давно они стали так глубоко прогибаться и так противно скрежетать, словно повторяя за коленями. Мысль о коленках прибавила боли. Продолжая подниматься, он старался перестать думать о них, и между тем стал двигать ногами медленнее.
На ум пришло утро пятидесяти четырехлетней давности. Он, с ремнем в руке выбегает к лестнице и видит внизу лежачую в скрюченном, изогнутом положении жену. Ему даже представился ее испуганный взгляд, когда она, не двигаясь, пыталась им попросить прощение за шум.
Старик затрясся, живот и грудь запрыгали, а сам он согнулся. На изрезанном морщинами лице вытянулись губы, обнажив черно-желтые зубы. Как не раз и раньше, ему все это снова показалось очень смешным – вид лежащей жены на полу с умоляющим взглядом. Старик захохотал, как хохотал вспоминая об этом все пятьдесят четыре года. На глазах выступили слезы, а скулы уже начали от напряжения болеть.
Его повело вбок и назад, и смех оборвался испугом за свои старые кости, потому как неумолимо стал падать назад. В последний момент ему удалось зацепиться за перила двумя руками, но ноги все же сорвались со ступеньки, на последующих не сильно ударившись голенями. Старик закричал, но больше от страха за себя, чем от боли. И повиснув на перилах лестницы, вытянувшись на ней, он с пол минуты продолжал кричать, уже сам не понимая от чего.
Завывая, кряхтя и ругаясь, старик медленно поднялся на ноги, а добравшись до верха лестницы, сильно нахмурился смутившись своей же трусости. За все восемьдесят четыре года он никогда и представить не мог, а уж тем более признать, что очень труслив и похоже – стал понимать он – так было всегда.
– Прочь! Прочь! – злился он на мысль. «Не хватала еще и этому омрачить мою старость!» – проговорил он про себя. Скорее бы уже!
Хватаясь за стену, старик направился к своей спальне, но резко встал – как две огромные иглы впились в его колени. Он поднял голову, словно молясь о скором избавлении. Боль подкатила к горлу металлическим, со ржавчиной вкусом. Старик весь задрожал – и двигаться было страшно.
«Трус!»
– Прочь! Прочь! – сказал он вновь и постарался сдвинуться. Боль отходит – немного легче. Старик зашаркал к своей спальне опустив голову и не сводя глаз с колен, которые, казалось, вот-вот рассыпятся. Он не заметил, но слезы выкатились из его тусклых глаз.
– Так ты сегодня не зайдешь? – раздался голос жены из ее комнаты, когда старик уже миновал ее дверь.
– О-о, – взвыл он. – Только не сейчас. Приходишь, когда не надо. Всегда ты была не к месту! – крикнул он в раздражении.
– Ты же хотел поговорить. Уже забыл?
– Ах точно, – тихо проговорил он и вспомнил: – Ремень!
И только открыв дверь, снова повторил зло усмехаясь:
– Ремень! Милая, ты видела мой подарок? В знак примирения в небольшой ссоре! Ха-ха-ха! – смеясь уселся он на диван; старик делал вид, что ноги его не болят. – Помнишь ведь, как развлекались с ним вдвоем, – не услышав голоса жены, продолжил он. – Как ты ныла, умоляла, помнишь? Эх, – вздохнул он. – Жаль, что ты рано сдохла, я бы что-нибудь еще придумал. Что ты молчишь? Неприятно вспоминать, да? Ха! – поддался он вперед. – Смотри как выходит! И после смерти тебе приходится вспоминать об этом. Ха! Ну и дела, правда? Знал бы, что так выйдет, отрывался бы по полной! Эй! А ты здесь? – растерялся он.
– Да, я слушаю тебя. Ты это мне хотел сказать?
– Не помню, – натирал он рукой коленку. – Да… Нет! А! – вспомнил он. – Ты, паскуда, меня обманула! Я проверил. Никакой там могилы для меня не роют! Где мой ремень? – стал оглядываться он по сторонам, действительно думая найти сейчас его и приняться за старое, но через секунду успокоился, и дрожа телом облокотился обратно на диван. «Ну этих покойников! – подумал он. – Вдруг не мерещится мне, а правда она.» «Трус!» – тут же всплыла мысль.
– Прочь, – прошептал он себе под нос.
– Тебе и так постоянно предлагают спуститься и лечь.
– Ночью! Такие дела так не решают! Надо хотя-бы за день. Сукин сын! – вспомнил он голос, отвечающий ему со стороны деревьев. – Отстаньте уже от меня! – взревел старик. – Дайте умереть спокойно! Вот что тебе там не сидится? Все приходишь ко мне…