Договор этот древнейший из сохранившихся до нашего времени, более ранние не сохранились из-за превратностей исторической судьбы Новгорода и гибели его древних архивов. Уцелевшие договорные грамоты второй половины XIII–XV столетий дошли до нас в составе иных — не новгородских — архивных хранилищ. Поэтому вопрос о времени сложения государственного строя Новгорода в том виде, как он обрисован договором 1264 года, принадлежит к числу давних исследовательских проблем. Добавлю — очень важных. Летопись, описывая принесение князем клятвы Новгороду, неоднократно ссылается на «грамоты Ярославли» как на некий прецедент.
Бельская: — А какой Ярослав имеется в виду?
Янин: — В разное время до 1264 года в Новгороде княжили пять человек с таким именем: Ярослав Мудрый (10-е годы XI века), Ярослав Изяславич (1148–1154 годы), Ярослав Мстиславич (1176–1177), Ярослав Владимирович (1181–1184, 1187–1196, 1197–1199), Ярослав Всеволодович (1215–1216, 1223–1224, 1226–1229,1230–1236).
Сам прецедент описывается в договорах весьма туманно. Например, в договоре с князем Александром Михайловичем 1327 года говорится: «На семь, княже, целуй крьсть къ всему Новугороду, на чемь целовалъ дедъ твои Ярославъ». Дедом же князя Александра был тот самый Ярослав Ярославич, договор с которым 1264 году уже цитирован; в договоре же этом князь призывается целовать крест, «на цемъ то целовалъ хрьстъ отецъ твои Ярославъ», то есть Ярослав Всеволодович. В летописном рассказе 1228 года Ярослав Всеволодович целует крест «на вьсехъ грамотахъ Ярославлихъ», то есть вряд ли на своих собственных договорах 1215 и 1223 годов, а скорее на более ранних соглашениях князя с этим именем. В одном из вариантов договора 1264 года говорится: «на цемь то целовали деди, и отци, и тець твои Ярославъ». Иными словами, сами новгородцы возводили прецедент договора ко временам дедов, то есть к далекому прошлому.
На наших полосах — новгородские находки последнего сезона из дерева, камня и стекла Фото С. Орлова
Бельская: — Далекое прошлое — это какое же время?
Янин: — Есть в историографии мнение, и думаю, оно справедливо, что под «грамотами Ярослава» подразумеваются документы, выданные в начале XI века Ярославом Мудрым. Они конституируют государственное устройство Новгорода. И есть основание этому-летописный рассказ о том, как в 1019 году новгородцы деятельно помогли Ярославу Владимировичу победить Святополка Окаянного и овладеть киевским столом, за что Ярослав дал новгородцам «правду и устав», сказав: «по сеи грамоте ходите, якоже списах вамъ, такоже держите». Под «правдой» надо понимать древнейший вариант главного древнерусского закона «Русской правды», помешенный в летописи вслед за сообщением 1019 года. А что касается «устава», то надо полагать, он тождествен «грамоте», которую написал новгородцам Ярослав.
Бельская: — Но ведь условия княжеских ограничений весьма разнообразны, в какой степени они могут восходить к началу XI века?
Янин: — Это как раз очень важный вопрос, над решением его мы давно бьемся, а возможность приблизиться к ответу дают сенсационные результаты раскопок в Новгороде в 1998 и 1999 годах.
Бельская: — О раскопках 1998 года вы рассказывали читателям «Знание — сила», но об этом речь не шла.
Янин: — На территории древнего Людина конца Новгорода тогда была исследована громадная усадьба, которая во второй и третьей четверти XII века имела общественное назначение — служила местопребыванием сместного (совместного) суда князя и посадника. В этом суде формально князь занимал приоритетное положение, но … он не имел права принимать окончательных решений без санкции главы новгородского боярства — посадника. Заметим, что такой порядок полностью соответствует одной из цитированных формул позднейших договоров с князьями. А дендрохронологические исследования настилов судейской площадки установили, что древнейший из них относится к 1126 году.
Бельская: — А это значит…
Янин: — …что к этому времени можно отнести первоначальную организацию сместного суда. И это находит полное подтверждение в летописных сообщениях и в показаниях свинцовых печатей, которыми скреплялись акты земельных пожалований, купли и продажи, а также судебные решения. Замечу, что именно со времени княжения Всеволода Мстиславича (1117–1136) начинают существование многочисленные печати новгородских князей.
Расскажу один интересный эпизод. Под 6633 годом (он соответствует марту 1125 — февралю 1126) летопись поместила странное, на первый взгляд, сообщение: «В то же лето посадиша на столе Всеволода новгородци».