— Не хотите ли отдохнуть после только-что пережитого испуга? — предложил я.
Моя странная посетительница кивнула головой, и я провел ее в кабинет и придвинул к столу кресло поудобнее, чтобы мне, сидя против нее, легче было рассмотреть эту женщину, так странно ворвавшуюся ко мне. Я даже незаметно повернул к ней абажур лампы, чтобы лучше осветить ее лицо.
Вероятно, она заметила мою хитрость. Как бы в ответ на этот вызов, она подняла одетые в перчатки руки и откинула тяжелую вуаль, скрывавшую ее черты.
Передо мной была пара лучезарных черных глаз с продолговатым, миндалевидным разрезом, присущим восточному типу; передо мной была женщина лет восемнадцати — девятнадцати, повидимому, еврейка, расцветшая уже во всей своей страстной красоте, — новая Саломея, невольно, несмотря на то, что она была одета по последней моде, воскресившая передо мной суетно прекрасный образ дочери Иродиады.
Некоторое время я смотрел на нее безмолвно. Ее полные губы расплылись в ленивую улыбку Востока. Мысли мои приняли другое направление.
Скажите же, что испугало вас, сказал я холодно, но учтиво, — и чем я могу вам помочь.
Моя посетительница, видимо, вспоминала про свой страх или про необходимость продолжать симуляцию. Зрачки ее прекрасных глаз расширились и стали еще темнее; закусив нижнюю губу и облокотившись на стол, она наклонилась ко мне.
— Я в Лондоне в первый раз, начала она, уже не так доверчиво. — Мне надо было найти квартиру м-ра Рафаила Филипса в Фигтри-Корте.
— Это и есть Фигтри — Корт, — сказал я. Но про такого квартиранта я не слышал.
В черных глазах сверкнуло разочарование.
— Но я знаю, что не ошиблась адресом! — возразила моя прекрасная, но незнакомая гостья. И вынула из левой перчатки клочок бумаги. Вот он.
Я взглянул: женской рукой было написано «М-р Рафаил Филипс, Лондон, Фигтри Корт, М 36-б». С недоумением посмотрел я на посетительницу.
Номер моей квартиры 36-б. Но я вовсе не Рафаил Филипс и в первый раз слышу это имя. Меня зовут Бэртон Хэле. Очевидно, тут произошла какая-то ошибка, но… Простите, что напоминаю: вы так и не сказали мне, что именно вас напугало.
— Меня преследовали на дворе и на лестнице.
— Кто?
— Какой-то страшный человек, говоривший на непонятном языке!
Мое удивление с каждой секундой возрастало.
— Что же это был за человек?
— С желтым лицом… Я только успела разглядеть его глаза и оскаленные зубы… На лестнице было темно… Ах, какой ужас!
— Поразительно! сказал я. — Что-то загадочное.
Я погасил свет.
— Надо посмотреть, нет ли кого-нибудь внизу во дворе.
— О, не оставляйте меня! Ради Бога, я не могу оставаться одна.
В темноте она прижалась к моей руке.
— Не бойтесь, я хочу только посмотреть из этого окна.
Но двор был пуст. Ночь стояла очень темная, и было немало черных закоулков, где мог спрятаться человек.
— Никого не вижу, — сказал я, стараясь придать своему тону побольше уверенности и снова зажигая лампу Если я пошлю за кэбом и усажу вас, ваши страхи пройдут?
— Кэб у меня, уже есть и ждет меня на улице, ответила она, опуская вуаль и приготовляясь итти.
— Разрешите же мне проводить вас лично. Мне очень жаль, что с вами случилась такая неприятность, тем более, что вы не достигли цели вашего путешествия.
— Очень вам благодарна за ваше участие. Нет сомнения, мне дали неверный адрес.
На лестнице она все время прижималась ко мне и, пока мы проходили через двор, несколько раз с испугом оглядывалась. Однако, не было видно ни Души, и я не знал, что подумать об этой истории с желтолицым человеком, — померещилось ли ей или она сочинила нарочно.
Действительно, у ворот дома стоял таксо-кэб; моя гостья, заняв место, протянула мне руку, и даже сквозь густую вуаль сверкнула мне ее улыбка.
— Как я вам благодарна, м-р Хэлс, — сказала она. И пожалуйста извините меня. Я искренно сожалею, что потревожила вас.
Кэб уехал. С минуту я стоял на месте в состоянии какой-то дремотной нерешительности, потом повернулся и поднялся к себе. Войдя в кабинет, я сел за стол и попытался сопоставить все подробности этого поистине загадочного эпизода. Как бы не было незначительно это приключение, но в нем, несомненно, таилось что-то, для меня еще неясное. По своему обыкновению я решил записать это происшествие, пока факты были свежи в моей памяти. Но тут я сделал ошеломляющее открытие.
Отсутствие мое длилось лишь несколько минут и дверь была заперта, а между тем коса исчезла!