— Но металл! — задумчиво произнес Дрэк. — И сознательный! Все это очень хорошо, но откуда взялась эта сознательность? И что это такое? И откуда они пришли? Что они делают… почему не объявили до сих пор войны человечеству?
— Не знаю, — беспомощно ответил я. — Но эволюция не медленный, кропотливый процесс, как думал Дарвин. Очевидно, бывают взрывы и природа творит новую форму почти в одну ночь. Так могло быть и с этими. Им дали форму, быть может, какие-то необычайные условия. Или же они могли веками развиваться в пространствах внутри земли. Бездна, которую мы видели, вероятно, одна из их больших дорог. Или же они могли упасть здесь из каких-нибудь обломков разбитого мира, нашли в этой долине подходящие для себя условия и стали развиваться с поражающей быстротой.
— Так вы думаете, что эти предметы состоят из крошечных кристаллов, как наши тела из клеточек?
— Да, именно так.
— Но чем же мы можем защищаться против них? — спросил Дрэк.
— Нам нужно прежде всего вернуться в город. Со стороны Вентнора это было не простым советом, а приказанием. Послушаемся его и отправимся утром в город.
— Вы говорите так, — заметил Дрэк, — точно мы живем в пригороде и нам всего только нужно поехать с поездом в 9 ч. 15 м.
— До рассвета, невидимому, недалеко, — отдохните немножко, я вас разбужу.
— Мне неловко перед вами, — сонно запротестовал Дрэк.
— Я не устал, — успокоил я его.
Устал я или нет, я хотел поговорить с Юруком наедине. Дрэк вытянулся и положил голову на седло.
Когда дыхание Дрэка убедило меня, что он спит, я прошел к евнуху и присел перед нм на корточки, держа в руке револьвер.
ГЛАВА XVII
Юрук
— Юрук, — шепнул я, — вы любите нас, как пшеница любит град. Вы радуетесь нам. как приговоренный к повешению радуется веревке. Открылась какая-то таинственная дверь, и мы вопий к вам через нее. Отвечайте правдиво на мои вопросы, и мы, быть может, снова и уйдем в эту дверь.
Глаза Юрука вдруг повеселели.
— Отсюда есть выход, — пробормотал он. — Я могу вам его показать.
— Куда же ведет он? — спросил я, не доверяясь его словам. — За нами гнались люди, вооруженные копьями и стрелами. Ваш выход ведет к ним, Юрук?
Он помолчал мгновение, полузакрыв глаза веками.
— Да, — угрюмо сказал он потом, — через этот выход вы попадете к ним. Но разве вам не спокойнее быть с ними, с себе подобными?
— Не думаю, — ответил я. — Те, которые не подобны нам, разбили подобных нам и спасли нас от них. Почему же не остаться здесь, а итти туда, где нас хотят уничтожить?
— Они бы не тронули вас, — сказал он, — если бы вы дали им ее. — Он указал пальцем на спящую Руфь.
Черкис многое бы простил за нее.
Да и вы сами разве не сумели бы позабавить его?
— Черкис? — спросил я.
— Черкис, — прошептал он. — Разве Юрук так глуп, что не знает, что в вашем мире многое должно было измениться с тех пор, как мы бежали от Искандера в долину. Что вы можете еще дать Черкису, кроме этой женщины? Многое, я думаю. Так и не бойтесь итти к нему.
— Юрук, — спросил я, — та, которую вы называете Великой, — Норхала, — тоже из народа Черкиса?
— Давно, давно, — ответил он, — в Русзарке, в обширной стране Черкиса, была смута. Я бежал с той, которая была матерью матери Великой. Нас было двадцать человек. И мы бежали сюда… путем, который я тебе укажу…
Он подождал, но я не произнес ни слова.
— Та, которая была матерью матери Великой, заслужила расположение того, кто повелевает здесь, — продолжал Юрук. — Но со временем она стала старой и безобразной. Тогда он убил ее. Так же он убивал и других, которые переставали ему угождать. Одно время его восхищала та, которая была матерью Великой. Потом она постарела и он убил и ее. Тот раз он поразил и меня, как поразил этого, — Юрук указал на Вентнора. — Когда я очнулся, одно плечо оказалось у меня ниже другого. Но еще до этого родилась Великая. Тот, кто повелевает здесь, часто навещал ее мать и, конечно, в родстве с Великой. Как же иначе могут от нее исходить молнии? Разве не был отец Искандера богом Зевсом — Аммоном, приходившим к матери Искандера в виде огромной змеи? Так вот, с самого рождения от Великой исходят молнии. Хи-хи, — тихонько засмеялся Юрук, — они делаются старухами и их убивают. Я тоже стар, но я прячусь, когда те приходят. И вот я жив! Уходите к своим, — закаркал старик, — уходите к своим! Лучше пострадать от своих братьев, чем быть съеденными тигром. Я покажу вам дорогу…