— Ну-ка я звякну, моя тоже, наверное, беспокоится, — сказал он, подходя к телефону. Архангелов быстро вернулся к столу и снова защелкал ключем.
Козин позвонил жене, сообщил об окончании общественной страды и попросил заварить чайку покрепче. Вешая трубку, поймал на себе заговорщицкий взгляд Жилы.
— Вы что, Пров Провыч?
— Ничего, Николай Нилыч… — покосился на правленскую комнату. Приложил палец к губам. Взял Козина под руку, зашептал: — Казначей-то наш… ох, нервничает… Места не находит… Ох, подозрительно…
— Представьте, и мне бросилось в глаза… Положим, он всегда такой суматоха.
— Предлагал я переизбрать… Не послушались. В случае чего, пеняйте на себя…
— О чем они шепчутся? — прислушивался Архангелов, затаив дыхание. — Подозрительно. Деньги надо забрать с собой… Хоть и товарищи, а чорт их знает, что у них на уме…
Козин и Жила вернулись в правление как раз в тот момент, когда казначей перекладывал пачку из стола снова в свой портфель.
— Решили с собой взять? — ехидно спросил Жила и многозначительно посмотрел на Козина.
Пачка задержалась в руке Ивана Ивановича. Она совсем растрепалась и имела довольно жалкий вид. Никому и в голову не могло притти, что в этой рваной газетине лежит целый капитал.
— Зачем вы старые счета с собой берете, Иван Иваныч? — подозрительно спросил Козин, невольно переглянувшись с Жилой.
— Какие счета?..
Бесцветные глаза Архангелова округлились, как два серебряные рубля. Он дрожащими руками развернул газетную бумагу. В пачке действительно находились старые счета, росписки и прочий хлам. Жила незаметно ущипнул Козина и засвистел что-то, похожее на похоронный марш. Иван Иванович лихорадочно рылся в столе, в портфеле, в шкафу, опять в столе и не находил того, что искал… Его лысая голова покрылась крупными, жемчужными каплями испарины.
— Это что ж… это что же… — бессвязно лепетал он, схватывая портфель Козина.
— Оставьте мой портфель в покое! Зачем он вам? — Козин вырвал портфель из рук казначея.
— Извините… может быть по ошибке… Или у вас… — он потянулся за портфелем Прова Провыча.
— Здесь только грязное белье. Ведь вы же знаете, я на заседание прямо из бани, — сказал Жила, овладевая своим портфелем.
— Товарищи, милые… Я верно, по ошибке… Сунул к вам… или к вам, Пров Провыч…
— Да что сунули то?
— Пачку… Пачку с червонцами… Тут столько разных свертков… II столько портфелей…
— Только три, — прищурился Жила. — Зачем вам совать в чужие?.. Вы казначей и деньги у вас… нет, вы эти шуточки бросьте, не маленькие…
Архангелов дико уставился на приятелей, потом что-то сообразил и ненатурально рассмеялся:
— Шутники!.. Вот шутники!.. Спрятали… Хорошая шутка, честное слово… как в театре… фу, а я-то испугался!. Сердце — ни к чорту… и нервы, вообще… Ну, пошутили и кончено… Давайте деньги и по домам. Окончательно и бесповоротно, друзья мои, деньги я забираю с собой… Давайте!..
— Шутник, ваше благородие! Хе-хе! — ядовито хихикал Жила. — Вот актер настоящий… А? Николай Нилыч? Прямо — что твой Чехов… Прибрал денежки в карман, а другие ищет. Пойдемте, Николай Нилыч, пока в грязную историю не вляпались…
— Безобразно и не честно! — рассердился Козин и резко двинулся к двери.
— Не пущу! — закричал Архангелов — Это… Это грабеж!..
— Что?.. Как вы сказали?..
— Деньги на стол!.. Не пущу!.. В милицию звонить буду!.. — кричал Архангелов, дрожащими руками закрывая дверь на ключ и пряча ключ в карман.
— Вы что, голубчик, с ума спятили? — переминались члены правления. — Ведь деньги сейчас у вас в руках были? Если вы серьезно — извольте, смотрите…
Козин выкладывал из портфеля бумаги на стол. Потом выгрузил все из карманов, даже выворотил их.
Жила у самого носа казначея тряс свое сильно заношенное белье и мокрую мочалку:
— Голубчик, очнитесь… Да если вы серьезно — на те… Постойте, да не забрал ли управдом по ошибке?
— Эх, хватились, Пров Провыч!.. Управдом еще когда ушел.
— После того этот ненормальный десять раз свою пачку по разным местам перекладывал… Ну-ка, вспомните, Иван Иваныч, куда вы еще совали?
Долго звонил телефон, затем умолк. Потом стучали в дверь. Никто из присутствовавших не обращал на это внимания, занятый поисками неизвестно куда исчезнувшей пачки с червонцами. За дверью надрывалась жена Архангелова:
— Открой же, Ваня! Что за безобразие, запираться от своих!.. — Иван Иванович хотел открыть дверь. Козин и Жила снова переглянулись. Жила стал к двери спиной: