Кладете рядом с собой какую-нибудь емкость с водой. Берете полотенце, как факел, — и поджигаете. Оно ведь свернуто в трубку, тяга там хорошая и горит отлично. Просто нужно время от времени сбрасывать в воду сгоревшие части полотенца. От этого пальцы становятся все желтые.
В общем, одного небольшого полотенца для рук вполне хватает, чтобы пожарить огромную миску мяса. Получается настоящий шашлык, запах — потрясающий. Точно так же можно, к примеру, вскипятить кружку с чифиром.
Вообще, последние дни перед освобождением пролетели очень быстро. Я думал, что они будут тянуться вечно, но у меня как раз был очередной раунд ожесточенных судов с колонией. Я почти каждый день выходил на видеосвязь с судом, который разбирал наши протесты по поводу различных взысканий. К тому же я и мои доблестные адвокаты судились с прокуратурой, которая не реагировала на наши обращения. Должен вам сказать, что, когда допрашиваешь в суде прокурора, — это совершенно незабываемое чувство.
Выход
И вот — последний день. Прошел он офигенно быстро, совсем не по канонам. Должен был тянуться до невозможности. Об этом много написано, для з/к это легендарное событие, и все легенды — про длину последнего дня. Ничего подобного. У меня он был мгновенным, как удар забойщика скота (знаю, знаю, скот уже не забивают вручную, но точная метафора — только эта).
Накануне вызывали к начальнику колонии и главному оперу. Говорили, что примерно половина руководства силовиков будет следить. Просили не устраивать митинг. Предупреждали, что меня с момента вывода из камеры и до вывода за пределы ИК будут без устали снимать на регистраторы. На прощание я честно признался, что знакомство с ними не было приятным.
Приезжали какие-то фсбшники, ходили по зоне и зашли всюду, кроме камеры, где я сижу, — «очканули», как сказали представители администрации. Приходила Алевтина — последние вести с воли, последние письма домой, рисунки, эскизы для последних партаков. На прощанье обнялись — сказала, что будет скучать. Неудивительно: с апреля 2015-го по июнь 2018-го виделись стабильно раз в две недели.
Сходил на суд с прокуратурой. Вернулся в камеру — вот уже и вечерняя проверка. Собрал вещи: пачка непереданных писем. Написал последние ответы. Самый последний для Лены — на раскроенной наволочке. Пообщался со всеми через отдушину, как обычно в таких случаях: они мне фарта и здоровья, я им — скорейшей золотой воли и здоровья. Здоровье — самое главное. Забрал матрас, расстелился, лег спать.
Проснулся, когда в кичабуре начался подъем и стали хлопать пристегиваемыми нарами. Скрутил матрас и наконец-то не стал нести его в комнатку для матрасов, а положил на пол рядом с хатой. Взяли топчаны, расстелились, позавтракали, чифирнули. Пошел в душ — каждый, кто освобождается, получает экстрабонус в виде бани. Последняя баня — анбиливабл. После бани оделся в чистое — отдельную робу, к которой накануне, истратив последний гель в белых ручках, дописал к казенному трафарету ПКТ еще две аббревиатуры — ПТН и ПНХ. Очень символично — приезжал ведь в такой же футболке. Так сказать, пронес себя через года.
Часов в 8 приходит режимник, выводит из камеры, говорит — по правилам надо проводить обыск перед освобождением. Ржу над ним в ответ: «Можете рапорт составить: перед освобождением отказался от обыска».
В 8:20 забрали из камеры. Взял рюкзак — там письма, алюминиевая кружка с рисунком Гейзенберга и надписью «Let's cook!», книжка на голландском о вязке узлов — друг просил вернуть. Надел темные очки: освобождаться надо на стиле, а хорошие парни носят черное.
Повели. Покричал всем в камеры. Сцена освобождения из ПКТ — один-в-один как у Подрабинека в «Диссиденте». Долбанное колесо сансары.
На прощание говорю: «Менты и джентльмены! Элвис покинул здание!» Ну просто не пришло ничего в голову.
Повели отдавать документы. Стас Пенкин (начальник спецчасти) сверяет личность:
— Фамилия.
— Меня зовут Себастьян Перейра, торговец черным деревом.
— Можно посерьезней?
— Да ладно, чуваки, вы чего — «ДМБ» не смотрели?
Никто не признается — перекрестная видеосъемка для руководства. Хотя все наверняка смотрели.
Дальше на вопросы идентификации отвечаю в таком же духе. Стасик говорит, что на проходной вахты надо быть посерьезнее — а то будут полдня выпускать.