Гунфу, позволяющее сделать из воинского ремесла «искусство Дао», таким образом, и есть способность предварить всякое внешнее, а следовательно, и переменчиво-непостоянное действие.
Эта необычная суть ушу, где требуется за тренировками в боевой технике узреть некое Небесное гунфу, с большим трудом постигается не только иностранцами, но и самими представителями китайской традиции. Не случайно конфуцианцы весь процесс воспитания благородного мужа сводили к одной емкой фразе: «Самопреодоление всего в себе».
ЧТО ПЕРЕДАЕТ УШУ?
В старых китайских текстах по ушу, философии, искусству в качестве синонима слова «обучение» можно встретить понятие «передача». Учитель не просто обучал, но именно передавал, что-то вручал, дарил ученику. Но что? Может быть, приемы? Но для их преподавания достаточно просто хорошего инструктора, а не «просветленного» учителя. Возможно, некие философские постулаты, теоретические построения? Но они целиком и полностью описаны в трактатах, и китайская традиция ушу при этом требовала исключительно личностного обучения — «от сердца к сердцу».
Обратим внимание на другую особенность: китайское понятие «чуань» может трактоваться и как «передача», и как «традиция», в нем присутствует смысл «преемствования-передачи», некого неугасимого потока сохранения Учения. И здесь перед нами встает, пожалуй, самый мистический, самый сложный для понимания вопрос о сути ушу: что конкретно передается и преемствуется в традиции китайских боевых искусств?
Смысл выражения «Традиция ушу» уловить весьма сложно, и даже китайские мастера не всегда способны объяснить его, хотя и явственно ощущают свою принадлежность к внутреннему потоку боевых искусств, пришедшему из глубокой древности. Обычные же люди полагают, что приобщение к традиции ушу есть обучение комплексам, формам, освоение принципов поединка, философских и теоретических построений. Иногда простую повторяемость внешних форм («дед делал, отец делал и я делаю») принимают за преемствование традиции, хотя это зачастую есть просто привычка или навык. Традиция — вещь более глубокая, связанная с особым состоянием сознания человека. Во время обучения происходит преемствование духовного импульса, передаваемого от мастера к ученику. Процесс этой передачи бесконечен, он начинается в непроглядной древности и транслируется через века вплоть до нынешних поколений. Это и составляет суть передачи традиции.
Сложно поверить в то, что за боевыми искусствами — внешне столь эффективными, зрелищными — скрывается некое «внутреннее тело» традиции — фактически основа ушу. Дело в том, что почувствовать ее можно, лишь соприкоснувшись с этой традицией и «войдя» в ее внутренний мир. Для представителей Запада это вещь чрезвычайно трудная: с одной стороны, необходимы некие каналы, по которым передается это «внутреннее тело», например, настоящая (не поддельная, не имитация!) школа ушу, «просвещенный учитель», воплощающий своим сознанием этот духовный поток, с другой стороны — колоссально долгое время, практически вся жизнь.
Сами носители китайской культуры явственно ощущали то, что за внешними формами, словами и поступками передается нечто вполне конкретное. Несложно понять, что передается сама истина, знание о доподлинном, изначальном лике человека и всего мира. Поэтому и система обучения в традиционных китайских школах называлась чжэньчуань — «истинной традицией», «истинной передачей» или «передачей истины». Оказалось, что ушу в стократ выше, чем простое умение вести бой, так как способно к тому же «передавать истину». Более того, оно может выглядеть совсем не по боевому, как, например, плавные, мягкие движения тайцзицюань, но при этом способствует восприятию каких-то духовных потоков занимающимися.
Духовный поток, берущий свою силу от древних мудрецов, был для последователей ушу не каким-то умозрительно-отвлеченным построением, но вполне реальной вещью. Истина и есть само Дао, поэтому «истинная традиция» могла именоваться «преемствованием Дао» или «преемствованием духа», «всепроницаемостью духа». Посредством определенных медитативных упражнений и — самое главное — общения с носителем «истинной передачи» человек приобщался к этому потоку духа древних мудрецов-мастеров, становился един с ними и входил, как говорили даосы, в «духовное соприкосновение» (шэньхуэй) с ними. Человек становился вечен. Он каждый раз возвращается вместе с возвращением «истинной традиции» в каждом последующем ученике.