ИСТИНА —
МОЛЧАЛИВАЯ ТАЙНА
В мире существует лишь один Мистический Учитель. Он абсолютен, анонимен и дан нам как постоянное отсутствие. Ведь он подобен Дао, фактически он и есть Дао, значит, и заметить его нельзя, можно лишь слиться, соединиться с ним. Естественно, что это единение нельзя понимать физически или как имитацию этого Великого Учителя — ведь он пустотен и поэтому не только не поддается имитации, но даже и невообразим в нашем сознании. Он дан нам как тип переживания, как особое миропонимание. Это не объяснишь и не расскажешь.
Наступает молчаливое, невыразимое восприятие истины. Ушу превращается во внешний символ этого внутреннего восприятия. Каждый ученик, каждый последователь бесконечно стремится воплотить в себе образ Мистического Учителя, пролонгированного в Вечность. Здесь и ответ на то, почему столь большое значение китайцы придавали самым малейшим тонкостям биографии известных мудрецов, хотя многие из них были явно полулегендарными личностями, например, знаменитый Бодхидхарма. Ведь перед нами на самом деле не биография Бодхидхармы или легендарного основателя тайцзицюань Чжан Саньфэна, а всего лишь иллюстрация к образу Мистического Учителя, его видимое воплощение. Мастера, передавая духовные импульсы из поколения в поколение, заставляют этого Учителя вновь и вновь возвращаться в мир, в бесконечном потоке духа переживают его просветленное состояние сознания.
Этот мотив «вечного возвращения» тесно связан с пониманием «истинной традиции» ушу. В новое и новейшее время в среде тайных обществ и религиозных сект присутствие этого духовного импульса стало ощущаться особенно ярко. Именно в китайских тайных обществах, многие из которых представляли собой гигантские сообщества бойцов ушу, окончательно воплотилась идея о вечном пресмствовании Дао, идущая от древних даосов, чань-буддистов и первых учителей ушу.
Перед нами реальное воплощение того полускрытого чувства, которое появляется в момент проникновения во внутренние потоки мира, в невидимую реальность Дао. Это не просто игра сознания, попытка смистифицировать экзальтированных поклонников, но вполне реальное, хотя и незаметное для стороннего наблюдателя приобщение к неумирающему духу, определяющему существование видимого мира.
Именно эта «истинная традиция», этот духовный импульс и составляют суть традиции в ушу. Не приемы, не способы тренировки, не ритуалы, а некое внутреннее духовное состояние, переживание, особое видение мира как самого себя, непрекращающееся ощущение принадлежности себя к древу совершенномудрых Учителей. Все остальное — приемы, комплексы — является либо внешним оформлением этого внутреннего духовного импульса, либо, подобно психомедитативной тренировке, методом проникновения в собственные континуальные потоки сознания.
Умение воспринять традицию зависит во многом от способностей самого ученика, и нередко у талантливого Учителя могли быть бесталанные ученики. Впрочем, это случалось редко — истинный мастер просто не имеет возможности тратить время на тех, кто априорно не способен понести школу дальше. Великий мастер тайцзицюань Ян Баньхоу годами искал себе учеников и при этом прогонял десятки поклонников со своего двора, утверждая, что никто из них не способен понять и сотую долю учения, которое заключает в себе его стиль. Кажется странным — разве можно заранее сказать, из какого ученика вырастет настоящий мастер, а кто на всю жизнь останется лишь старательным имитатором? Но именно тем и отличается мастер ушу, что безошибочно понимает суть человека, который «пришел к его стопам». Остальное — дело времени. Ушу не просто учит человека быть терпеливым, спокойным и духовно сильным, но еще и требует немалого времени для того, чтобы эти качества помогли открыться в учении самым глубинным слоям его сознания.