Шифу — ретранслятор древнего учения великих учителей. Его миссия заключена в том, чтобы целостно передать эту истинность, и в данном смысле у него нет иного стимула к существованию в этом мире. Десятки мифов об учителях лишь подтверждали такой их статус: про одних говорили, что они учились у бессмертных небожителей— сяней, другие получили свои знания во сне, когда им явилось сокровенное божество, третьи обучались у животных, наблюдая за их повадками. Так или иначе, свою мудрость они черпали из природы, от Неба, а соответственно и сами уходили корнями в Прежденебесное начало.
Эти мифы значительно повышали ценность каждого конкретного учителя — ведь он говорил словами древних, а его мудрость не имеет истоков в этом сущностном мире и принадлежит совсем иному пространству. Чем древнее учитель, чем больше столетий прошло со дня его смерти, тем ценнее его изречения. И передавать его слова считалось большой заслугой, доступной далеко не всем. Так что статус учителя ушу, передающего мысли первопредка — тайцзу, благодаря этому был весьма высок. «Тот достоин быть учителем, кто, постигая новое, сохраняет в себе старое», — отмечал «учитель учителей» Конфуций. Он же говорит и о сущности передачи: «Я передаю, но не создаю нового, честен в словах и привержен древности».
Наставник ушу в Китае — это всегда живое воплощение первооснователей школы. Он не божество, он именно человек во всей полноте проявления своей внутренней природы (син), реализованный человек, великий своей связью с древностью. Школа ушу обеспечивает передачу того эзотерического знания, в которое посвящен шифу, и фактически через этот канал личность учителя передается ученикам. В этом, кстати говоря, и заключена мистическая сущность школы, которая не столько «учит ушу», сколько обеспечивает бессмертие Абсолютного Наставника, воспроизводя его жесты, его поступки в каждом последующем поколении учеников и в конечном счете сводя эту личность к ее сокровенному истоку — тому, что «не имеет ни формы, ни образа», к абсолютному пределу всякого учительствования и культурной формы вообще — к животворной пустоте.
Ученик в школе ушу редко удостаивался словесных объяснений. Да и как объяснить пустотную сущность высшего смысла ушу? Он должен был бессловесно и «изумительно точно» повторять движения учителя, следить за его поступками, стремиться во всем быть похожим на него. Эта «похожесть» ни в коем случае не должна была стать простой имитацией, но воспроизведением именно внутреннего состояния шифу.
По-китайски ученик назывался «ту-ди», что дословно означало «тот, кто идет следом» или «тот, кто вступает в след», что по смыслу близко западному понятию «последователь». Вдумаемся в изначальный смысл этого слова — речь идет о самообнаружении человека в следе великого учителя. Ведь то, что воспринимает ученик — жесты, слова, мысли, все это следы того наставника, который когда-то существовал в этом мире, да и сам мир является глобальным следом первомудрецов. Ученик не заучивал какой-то набор приемов, но был «следом» (цзи) и образом (сян) учителя.
В качестве такого абсолютного учителя могли выступать не только люди, но даже животные, например в имитационных стилях сянсинцюань. Фу Минькэ, мастер по стилю хоуцюань («Кулак обезьяны»), держал в своем доме в качестве учителя обезьяну, воздавая ей такие же почести, как и шифу. Основатель танланцюань («Стиля богомола») Ван Лан наблюдал за повадками сражающегося богомола, перенимая его манеру поведения перед лицом опасности.
У нас зачастую создается впечатление, что мастер ушу это прежде всего тот, кто может одним ударом свалить несколько нападающих, способен кулаком крушить черепицу и сбивать в прыжке всадника с коня. Тем поразительнее может показаться тот факт, что истинный мастер всегда избегал поединка и, более того, мог никогда не вступать в бой. Истинное мастерство определяется не количеством побежденных противников, ибо его исток — внутренний, невидимый, духовный, вне-бытийный. Этим он отличался от обычных кулачных бойцов — гаошоу («высокие руки»), которые показывали свое умение на ярмарках: бросали вызов другим бойцам, демонстрировали удивительную физическую силу, поднимая мельничные жернова. Бойцов уважали, боялись, ими восхищались, но мастерство шифу было другого свойства — ему поклонялись.