Состоит это произведение из двух частей: «Канона гор» («Шань цзин») в пяти частях (свитках-цзюанях) и «Канона морей» («Хай цзин») в 13 цзюанях. Принято считать, что первоначально в основе «Шаньхай цзина» лежало 32 цзюаня, часть из которых была утрачена, и до нас дошло лишь 18. Эго предположение высказал еще в 1839 г. французский ученый М. Базэн, который утверждал, что часть книг была сожжена во время грандиозного уничтожения классических книг в 213 г. до н. э. при первом китайском императоре Цинь Шихуане. Оставшиеся цзюани были скомпилированы в одно произведение, что произошло где-то в V в. н. э. Таким образом, перед нами достаточно позднее собрание возможно весьма разнородных и древних книг. Попутно заметим, что М. Базэн счел этот «сборник мифов» недостойным серьезного научного исследования, заметив, что из 30 тыс. иероглифов текста 20 тыс. составляют более поздние комментарии. А это значит, что изначальный смысл повествования безвозвратно утерян.
Долгое время в синологии было принято считать, что текст 18 оставшихся книг лишь в малой степени соотносится с реальными объектами и географическими понятиями, скорее книга казалась сборником мифологических рассказов, например, речь шла о неких «животных с тремя головами», чудовищах, которые «то пожирают человека с головы, а то с ног», могучих единорогах, лисицах с десятью хвостами, змеях с восемью головами и т. д. Фантасмагоричная и чудовищная картина некого квази-мира в чем-то схожая с наиболее страшными и именно этим зачаровывающими описаниями Э. Сведенборга о его путешествиях в небесных сферах и их духах-обитателях. Идентифицировать какие-то конкретные места по описаниям не удавалось, поскольку речь шла о таких явно символических и сказочных названиях, как «река Красная», «гора Высокая».
Сами китайские книжники пытались обнаружить «горы и моря», описываемые в «Шаньхай цзине», начиная с III в. до н. э., но один за другим приходили к выводу, что все это не более чем сборник древних мифов. Правда, существовало предположение, что 18 книг соотносятся с какими-то конкретными 18 областями в Китае, но обнаружить сами области так и не удалось. Порой казалось, что удается обнаружить аналогии на земной поверхности, например, горный массив Куньлунь. (Существует предположение, что именно в горах Куньлунь и располагался прообраз страны Шамбала, где жил какой-то рано сформировавшийся народ с высоким уровнем духовной цивилизации. Подробнее об этом можно прочесть в моей статье «Страна мудрецов?» в «Знаке вопроса», 1993, № 3), но дальше все обрывалось, смешивалось, и карта как бы внезапно заканчивалась, переходя в сказку. Нередко получалось так, что книга описывала некие горы и равнины в тех местах, где на самом деле бушуют морские волны. Было ясно одно — произведение (а быть может, это просто разрозненные книги) описывает огромное пространство, возможно, в десятки тысяч километров.
Вокруг «Шаньхай цзина» велось и ведется масса весьма серьезных исследований, приводящих к самым неожиданным выводам. Перечислим лишь некоторые предположения. «Шаньхай цзин» представляет собой не географическое описание земли, но карту звездного неба, причем ряд ученых достаточно четко идентифицировали в этом произведении описание ряда созвездий. А вот еще одна версия: «Шаньхай цзин» — оригинальный и при этом весьма точный календарь.
«Шаньхай цзин» содержит в себе географическое описание горных вершин и массивов по четырем сторонам света, а также неких гор, находящихся «за морями». Здесь же мы читаем древнейшее предание, которое можно встретить у многих народов мира: существуют пять священных высочайших горных вершин и в этих вершинах берут свое начало все крупнейшие реки земли. Пятиричная схема нередка в китайской философии (пять гор, пять первостихий мироздания, пять священных животных и т. д.), а река, берущая начало на высочайшей вершине и струящая свои воды в низины, являет собой символику небесно-земного союза и даже совокупления «самого верха» и «предельного низа». Здесь ярко виден мотив воды, дающей жизнь всему живому.
Все 18 книг неравноценны ни по языку, ни по объему, ни по стилю изложения, который варьируется от сухого лапидарного отчета до изящных поэтико-мифологических пассажей. Как раз сухость большинства отрывков «Шаньхай цзина» и навела ряд исследователей на мысль, что перед ними не просто изложение древних мифов, а нечто большее. Действительно, что может быть интересного и занимательного в предельно краткой фразе о том, что, «путешествуя к югу за сто ли через зыбучие пески, обнаружишь Гору Лысую, рядом с которой река несет свои воды на восток». Пожалуй, разумнее предположить, что перед нами фраза из отчета путешественника, который по китайской традиции должен был досконально точно, без излишних прикрас описать суть дела, если бы… можно было хотя бы приблизительно установить, о какой точке на карте идет речь.