Примечательно и то, чем якобы питался Чию — его обычной пищей были песок, камни и куски железа Вряд ли органическое существо способно все это переварить, но при определенной технологии для восстановления механической структуры робота это может подойти. К тому же красный цвет озера наталкивает на мысль о значительных железистых примесях в воде.
Похоже, что когда-то первобытные люди могли столкнуться на территории Китая с какими-то механическими созданиями. Ну а кто же их создатель или хотя бы хозяин?
Вглядимся в несколько иероглифов, которые в древности обозначали понятие «жилище, обитель». Даже неискушенному взгляду они напомнят космический корабль, ракету, стоящую на холме, — своеобразной взлетной площадке. Как бы не изменялся этот иероглиф в зависимости от времени и места его написания (в древности иероглифы не имели стабильной формы — их просто «узнавали» как картины), это символическое изображение ракеты на пригорке неизменно сохраняется.
Вообще, «память» иероглифов порой дает нам немало пищи для самых смелых предположений. Например, понятие «Небо» (тянь) в китайской архаике было аналогичным понятию высшей силы, стоящей даже над духами, обладающей неограниченным могуществом. Иероглиф «Небо» первоначально изображался в виде существа с большой головой, широко раскинутыми руками и расставленными ногами. Интересно, что иероглиф «человек» изображался практически аналогичным образом, но вот символика большой головы отсутствовала. Почему же именно «Небу с большой головой» древние китайцы придавали столь много значения? И почему отличием Неба, т. е. высшего начала, от человека — начала земного — была именно голова? Довольно странный признак… А если допустить, что это не символ, а действительно большая голова или точнее… голова в скафандре?!
Издревле китайский император именовался «тяньцзы» — «Сыном Неба». Считалось, что именно Небо дало ему «мандат на правление» и через него глаголет свою волю всем людям на земле. (Китай никогда не сомневался, что именно он находится в центре мира, а по его окраинам живут «варвары четырех сторон света». Более того, считаюсь, что даже те варвары, которых китайцы никогда не видели, автоматически являются подвластными «Сыну Неба».) Но почему именно «Сын Неба»? Не может ли это натолкнуть нас на предположение, что когда-то в древности во главе только формирующегося этноса на Великой китайской равнине был поставлен действительно «сын Неба» — то ли «падший ангел» — изгой из высокоразвитой цивилизации, то ли вполне официально «назначенный» космический миссионер. Легенды утверждают, что Хуанди спустился с Неба на землю на странной колеснице, удивительно напоминающей летательный аппарат. Вместе с ним прибыли целый ряд «слуг», а также были привезены удивительные и малопонятные механизмы. Таким же «космическим» образом была обставлена и смерть первооснователя китайской нации. Собственно он даже и не умер, Хуанди принял пилюлю бессмертия и воспарил на Небо вместе со своими слугами, лошадьми и даже наложницами.
Прародителя и великого учителя людей Фуси первоначально в среде ряда восточных племен представляли в виде человека-птицы, который без труда передвигался по воздуху.
Летательные механизмы — вообще не редкость в китайских легендах и особенно в трактатах даосской школы, наиболее мистифицированной и загадочной в Китае. Нам еще предстоит поговорить о том, как в произведении III в. «Мудрец, объемлющий первоначальную простоту» мага Гэ Хуна, посвященного в основном способам достижения бессмертия, описана некая колесница, подобная геликоптеру, взлетающая на высоту 40 тыс. ли, т. е. около 20 тыс. км. А это значит, что каким-то загадочным образом сохранилась память о стратосферных полетах.
Кажется, возможность палеоконтакта подтверждают и некоторые изображения на китайских сосудах так называемой культуры баньшань. На одной из крышек мы обнаруживаем изображения, очень похожие на японскую фигурку догу — человека, предположительно одетого в скафандр. На китайской крышке можно без труда разглядеть голову существа в круглом шлеме с иллюминаторами и небольшими антеннами наверху. Шея существа защищена рядом последовательных колец, вероятно, создававших гибкое сочленение.
Вот еще один примечательный факт. У ряда китайских божеств, в том числе и у Хуанди, были особые треножники и металлические зеркала — металлические пластины, отполированные до блеска, но затем окислившиеся или специально закопченные, которые не отражали свет, а, наоборот, сосредоточивали его, после чего «зеркала вдруг начинали блестеть столь ярко, что резали глаз». Не напоминает ли это нам солнечные батареи?