Потомками всех великанов считались гиганты из страны Лунбо, которые как-то сумели даже поймать на крючок трех черепах, держащих на своих головах горы. Небесный правитель сильно разгневался и намерился истребить великанов. Но в данном случае истребить их не удалось, так как ростом они были 36 чжанов, т. е. около ста метров.
«Рогатые» люди в китайской традиции далеко не всегда враждебны, зачастую они являются учителями людей. Вспомним рогатого Фуси — именно он принес людям все культурные изобретения, хлебопашество, рыбную ловлю и — что, вероятно, самое главное — оставил им способ передачи информации — иероглифическое письмо. Мы можем встретить изображения Фуси с циркулем и солнцем. Считается, что циркуль — символ круга, а значит, начала инь, солнце — символ начала ян. Но перед нами к тому же и яркая иллюстрация того, что Фуси мог «вымерять небесные сферы» и безусловно обладал знаниями о движении небесных тел. Чию считается изобретателем многих полезных механизмов, он же передал людям секрет изготовления арбалета и меча.
Стоит сказать здесь еще об одном рогатом боге — персоне, которая считалась столь мифологической, что даже не претендует на звание «древнего правителя» Китая, что придает ей хотя бы оттенок историзма. Речь идет о Паньгу, считающимся первопредком всех людей, и в этом контексте его роль несколько напоминает Фуси. Но на этом все чисто внешние аналогии заканчиваются, ибо Паньгу свершил куда более важную и полезную миссию — он отделил Небо от Земли. Практически во всех восточных мифах мы можем встретить этот сюжет в тех или иных вариациях: раньше в незапамятной древности, еще «до начала истории» Небо и Земля лежали друг на друге и представляли собой абсолютное единство. Но потом обычно какой-нибудь герой, мужчина, женщина или животное (крокодил, дракон), разделяет их, давая, таким образом, возможность сформироваться роду человеческому. В Китае таким героем явился именно Паньгу, который возник сам собой из хаоса, а потом разделил этот хаос на два противоположных начала инь и ян. Из начала инь позже сформировалась Земля, из начала ян — Небо.
На большинстве изображений Паньгу предстает перед нами с головой, посредине которой проходит ложбинка, а в рассказах он фигурирует как огромный великан с небольшими рожками. Один из лучших отечественных специалистов по восточной мифологии Б. Л. Рифтин предположил, что такой странный облик можно рассматривать как реликт первоначальной рогатости. Предположение крайне интересное, мы позже попробуем «пощупать» его со всех сторон. Пока же нам интересно другое — рогатость и в этом случае связана с существом, которое свершило космогоническую мироустроительную миссию.
Обладание такой неправильной и в общем-то с нашей точки зрения весьма неэстетичной формой головы становится едва ли не признаком мистической мудрости, недоступной обычным людям. Классическим примером может считаться облик самого Конфуция. Его клановая фамилия была Кун (отсюда и пошло его «европеизированное» имя — Конфуций), а имя Цю. «Цю» по-китайски обозначает «холм», «пригорок», «бугорок». По одному из преданий, отец будущего великого мудреца, будучи уже семидесятилетним старцем, имея семь дочерей и ни одного сына, взял себе в жены молоденькую девушку (ходили даже слухи о «диком браке», поскольку девушке не исполнилось и шестнадцати). Затем он вознес молитвы к Небу на Глинистом холме, или Грязевой горе, — Ницю. Отсюда же и пошло первое имя Конфуция — Цю, что значит «холм» или «бугор».
Но существует и другое объяснение наличию понятия «бугор» в имени Конфуция. По преданию, он родился с небольшой, но без труда различимой ложбинкой посредине головы, по другим — с явно выраженным бугорком на макушке. И то и другое по преданиям напоминало очертания Глинистого холма, где молился отец Конфуция о рождении сына. Известный отечественный востоковед В. В. Малявин точно заметил: «Во времена, когда жители Срединной страны не могли представить себе великого человека с заурядным обликом… такая примета значила очень многое. Всяческие телесные аномалии имели в глазах современников Конфуция тем больший смысл оттого, что их безмолвствующее Небо, не выбиравшее себе пророков, сообщаю людям о своей воле посредством всевозможных знамений».
Явно и другое — эта необычная форма головы есть символ генетического «сближения» огромной мудрости Конфуция и неземного знания Фуси.
Едва ли не каждая школа духовного знания Китая обладала своим «рогатым» или «бугристым» патриархом. В качестве яркого примера можно привести основателя чань-буддизма (по-японски — дзэн-буддизма), 28-го патриарха буддизма Бодхидхарму, который в начале VI в. прибыл в Китай с юга Индии, чтобы проповедовать «истину Будды». По-китайски его имя звучало как Дамо, по-японски Дару-ма, и он стал одним из самых почитаемых архатов (учеников Будды, хотя в прямом смысле таковым не являлся) в восточной традиции. Сегодня не встретишь практически ни одного буддийского монастыря, где не было бы скульптурного или рисованного изображения Бодхидхармы. Ему приписывались многие чудеса: то он переправился по морю в соломенной сандалии, то просидел в течение девяти лет лицом к стене, не двигаясь, а на стене загадочным образом осталось его теневое отображение, это его монашеская одежда, которая и сегодня находится в одной из высокогорных пещер в провинции Хэнань, не тлеет вот уже в течение многих столетий. Так или иначе, он стал воплотителем мистической, непостижимой мудрости. А вот и ее «внешний признак» — на многих картинах мы видим Бодхидхарму с характерным бугорком на голове, причем на некоторых ясно видно, что это, по сути дела, не бугорок, а некий «гребень», идущий от макушки к затылку.