Нам трудно поверить в это, так как наше сознание, наши стереотипы мышления допускают лишь ту или иную степень философичности человека в технократическом обществе. Порой трудно бывает осознать жизненную философию лишь одного отшельника, живущего в уединении в горах, не только без современных удобств, но даже не разжигающего огня и согревающего себя своей внутренней энергией. Ну, а целый этнос таких существ? Увы, порог резистенции нашего мышления здесь не преодолим, мы можем предполагать, логически домысливать, но пережить, прочувствовать это почти невозможно.
Кстати, сама возможность такой «духокраггичной» цивилизации может объяснить и почти полное отсутствие артефактов, каких-либо вещественных доказательств ее наличия в истории. Если она не развивается по пути усложнения механизмов, если она не строит сложнейших жилищ, не расписывает керамику, то она и не оставляет материальных следов. Хотя следы, конечно, есть. Знание, необъяснимая мудрость времен — вот наиболее существенный след такой протоцивилизации. Это единственное, что она может оставить, ибо в этом суть ее существования, равно как в развитии механизмов, сулящих наибольшие удобства для нас, суть развития нашей цивилизации. Именно приобщение к этим знаниям — артефактам духовности — мы и называем эзотерическими знаниями, хотя они и имеют вполне земной исток. Исток земной, но не человеческий.
Сейчас становится ясен исток легенд о борьбе людей и великанов, считавшихся «нелюдьми». Кстати, долгое время китайская имперская цивилизация вообще относила все «варварские племена» к категории тех, «кто ходит с человечьим лицом, но с душой зверя», а многим «варварам» вообще отказывала в наличии человеческой сущности. Эго — по отношению к своему же виду. А если речь действительно идет о представителях другой формы сапиентации? Здесь уже малейшие различия приобретают глобальный характер, и близкие виды входят в экзистенциальный биологический конфликт, где побеждает самый приспособленный в данное время к данным условиям. И вот в результате перед нами — картина перманентной борьбы с «великанами» и постепенное истребление их. Похоже, что люди и гиганты столкнулись между собой, причем инициаторами были люди. На Великой Китайской равнине обычно безрогие убивали рогатых и в конце концов истребили. Не последнюю роль здесь сыграл, вероятно, и потоп.
ПОТОП — ГРАНИЦА МЕЖДУ ЦИВИЛИЗАЦИЯМИ?
Описание потопа в азиатских источниках в общем-то коррелируется с такими же описания ми водного бедствия в Библии и даже в ряде легенд у австралийцев, но все же содержит одну, весьма примечательную подробность. Здесь я не буду сравнивать мотивы потопа в Библии и китайских легендах. В сущности, нет ничего удивительного в этом, рассказы о гигантском потопе можно встретить и в шумерских и даже в греческих легендах. Поражает одно — библейская и китайская картины потопов схожи не только сюжет-но, но и описательно.
Легенда так доносит события того времени. Однажды после великой засухи наступило великое наводнение. Правил в то время один из великих первоимператоров Яо. Наводнение захватило весь Китай и продолжалось около двадцати лет. Звери вышли из лесов и стали нападать на людей, люди же бежали на возвышенности, спасаясь от наступавших вод. «Те, кто жили в долинах, начали строить гнезда, те, кто жили в горах, забирались в пещеры». Наконец Яо призвал к себе удельного князя Гуня из местности Чун, что в современной провинции Шэньси, а происходил он по прямой линии от Хуанди. Гунь пытался строить дамбы, но и они погибли в накативших волнах, а разгневанный правитель приказал казнить неудачника. Тело Гуня положили на высокой горе, но оно было столь чудесно, что даже не подверглось тлену. Верховный владыка, напуганный этим и боясь, что Гунь превратится в оборотня, приказал изрубить тело на куски, но едва меч сделал первый надрез, из чрева Гуня вылез дракон. Эго был Юй, принявший затем человеческий облик (именно он якобы и записал «Шаньхай цзин»).
Юй взялся продолжить дело отца, но строил не дамбы, а отводные каналы, принимал помощь от божеств и духов, трудился так, что «волоски на ногах вытерлись». Знаменитый историкописатсль Сыма Цянь в «библии» китайской древности «Исторических записках» (1 в.) утверждает, что великий Юй «жил вне дома тринадцать лет, а проходя мимо своих ворот, он даже не решался в них заходить». Наконец потоп был усмирен.