Конечно, было бы прекрасно, если бы мозаика вернулась в Царское Село. Об этом Борис Игдалов неоднократно заявлял на протяжении всего своего визита в Германию. Кстати, такой поворот дела был бы выгоден и немецким коммерсантам, которых задействовала в операции бременская полиция. Речь идет о главном менеджере по проектам Петере Вебере и его партнерам по бизнесу Акселе Хильперте и Ханс-Отто Тешнере. Все они в один голос заявили, что подобные операции с предметами искусства для них широкое поле деятельности.
ТРИО ХИЛЬПЕРТ — ТЕШНЕР — ВЕБЕР. Хильперт и Тешнер имели большой опыт в этой области. Ну как же! Аксель Хильперт в бывшей ГДР был главным скупщиком антиквариата в так называемой империи «Коко» Александра Шальк-Голодковски. Он и сегодня поддерживает широкие контакты с Кубой и Китаем. А Тешнер являлся компетентным поверенным у «Штази» (служба госбезопасности ГДР) по вопросам предметов искусства. Они познакомились в начале 90-х и с тех пор работали над совместными проектами. Уже не первый год, надо сказать, они занимались делом под названием «Янтарная комната». Делом довольно рискованным и авантюрным.
Хильперт, Тешнер и Вебер месяцами вращались в кругах разного рода посредников, поставщиков и прочих деятелей, так или иначе связанных с черным рынком. Они выходили на одних, те, в свою очередь, отсылали к другим, другие — к третьим, пока, наконец, не натолкнулись на бременского адвоката Манхарда Кайзера.
По своим каналам Хильперт и Тешнер узнали о существовании мозаики еще 29 ноября 1996 года. В тот вечер в берлинском китайском ресторанчике они встретились с маклером по недвижимости из Букстехуде. Гость из Нижней Саксонии говорил много. Прежде всего о некоем гамбургском дельце, который хотел бы продать автопортрет Адольфа Гитлера. По словам Тешнера, когда гость обмолвился о мозаике из легендарной Янтарной комнаты, Хильперт едва не выронил из рук вилку. Он поверил в небылицу и заставил других сделать то же самое.
В середине января 1997 года виллу Вебера под Берлином посетили трое господ — маклер из Букстехуде ввел в игру двух гамбургских коммерсантов. Сначала те развернули двухметрового «Гитлера в масле». Поскольку они не смогли доказать ни подлинность портрета, ни указать его владельца, решение о покупке было отложено.
Тогда человек из Букстехуде показал другой «подарочек», ради которого, видимо, все и собрались: видеокассету, на которой был записан пятиминутный фильм о мраморной мозаике из Янтарной комнаты.
Все последующие дни Тешнер потратил на то, чтобы разузнать как можно больше о самом шедевре и его местонахождении. Но кроме туманных сведений о каком-то нотариусе, предлагавшем мозаику от имени так называемого «мистера Икс», никаких данных он не обнаружил.
Информация поступала от маклера из Букстехуде. Тот, в свою очередь, получал ее от знакомого. Вскользь упоминалась жена одного русского торговца антиквариатом из Бремена, с которой маклер, в итоге, и свел Тешнера. Бременский антиквар, как узнал Тешнер, дал положительное заключение о подлинности мозаики, но так и не решился на покупку из страха перед русской мафией.
Но его супруга оказалась не из пугливых.
Она готова была стать посредником, чтобы потом получить свое. Но как и кому предложить столь дорогостоящий шедевр, не дав себя облапошить мошенникам?
Поначалу нотариусу и посреднице пришла на ум идея передать мозаику в официальные руки, но ничего из этого не вышло. Ответ властей Нижней Саксонии был сколь осторожным, столь и решительным: слишком щекотливо.
Из попытки предложить мозаику знакомому берлинскому предпринимателю также ничего не вышло. Прежде всего из-за фантастической цены в два с половиной миллиона долларов, которую нотариус Кайзер назвал «обыкновенным пробным камнем».
Была еще одна идея, о которой также узнал Тешнер. Адвокат-нотариус хотел продать мозаику концерну «Кока-Кола». По его же словам, ему «померещилось», что производитель шипучки с удовольствием приобретет предмет искусства и подарит его Кремлю, чтобы таким образом российские власти создали концерну, делающему свой бизнес в России, наиболее благоприятные условия. Но и этот план не вышел за рамки голой теории.
Решительная супруга осторожного коммерсанта настойчиво пыталась сбыть реликвию знакомым, пока — через маклера из Букстехуде — не попалась на удочку Вебера и его партнеров. А в конце февраля к делу подключилась полиция. Случилось это с подачи Вебера, объяснившего свой поступок тем, что он, дескать, не мог допустить, чтобы шедевр уплыл за океан, в коллекцию одного богатого японца, готового выложить требуемую сумму.