ГЛАВА 3
КТО И КАК УПРАВЛЯЕТ СОЗНАНИЕМ?
Смерть психолога и психиатра, физиолога и невропатолога академика Владимира Михайловича Бехтерева окружена покровом тайны. Спустя 20 лет его ученик член-корреспондент АН СССР В. П. Осипов, посвятив статью скорбной дате («25 декабря 1927 г. столичные газеты принесли неожиданное и печальное известие…»), ни словом не обмолвился о причине смерти. Еще через 10 лет другой ученик — профессор В. Н. Мясищев лишь упомянул, что учитель умер «в полном расцвете сил», и вновь — ничего о самой причине. Странно, не правда ли?
В обстоятельной работе Игоря Губермана «Бехтерев: страницы жизни» (М., «Знание», 1977) написано: «В этот свой приезд в Москву он был так оживлен и деятелен, столькими идеями делился со множеством людей, не зная, что уже завещает им эти мысли, будто и не было ему полных семидесяти лет». Действительно — крепкий, могучий, активнейший человек… «Бехтерев умер неожиданно и быстро. Настолько неожиданно и быстро (отравился консервами поздно вечером, а ночью его уже не стало), что возникла легенда: будто кто-то отравил его специально ради неразглашения тайны диагноза, поставленного им на приеме. Эта легенда оказалась чрезвычайно живучей, несмотря на полное отсутствие подтверждений».
За последние годы не раз громогласно и безапелляционно звучало то, что Губерман назвал легендой. И уточнялось: пациентом был Сталин, а диагноз — «параноик». Против нее выступил кто-то из ученых, напоминавший, что врач старой выучки и высочайшего уровня уже по нравственным соображениям не мог так поступить со своим пациентом. Ведь дать столь скоропалительное заключение после недолгой аудиенции было бы полнейшим легкомыслием. Да и кто бы посмел направить психиатра для обследования генсека? К тому же каких-либо признаков тяжкого душевного недуга у сравнительно молодого, энергичного будущего вождя вовсе не наблюдалось.
…В 1918 году советское правительство поддержало инициативу Бехтерева, учредив Институт мозга и выделив для него два больших здания в Петрограде. Владимир Михайлович использовал все возможности для изучения «вместилища интеллекта» выдающихся людей. Он упомянул Менделеева, Кустодиева, Васнецова, Блока, Есенина… Однако ни словом не обмолвился о Ленине. А ведь его мозг Бехтереву довелось обследовать.
Чем объяснить невнимание великого ученого к знаменитому современнику? По политическим мотивам этого быть не могло; Бехтерев признал советскую власть и даже посвятил ей строфу:
Поведаю об одном разговоре, происходившем 15 лет назад. Моим собеседником был талантливый популяризатор науки Глеб Борисович Анфилов. Мы беседовали с глазу на глаз у меня дома за бутылкой доброго вина. То, что он мне рассказал, показалось мне тогда чистой фантастикой. Он предупредил:
— Не спрашивай, откуда я узнал и о чем догадался. Разговор, сам понимаешь, не для печати. Времена новые, а люди-то старые. Не будем повторять ошибку Бехтерева.
— В чем же его ошибка?
— Ты недавно достал его «Коллективную рефлексологию», читал «Внушение и его роль в общественной жизни». Верно? Есть у тебя книжка Леонида Леонидовича Васильева «Внушение на расстоянии». Ты интересовался гипнозом и знаешь об опытах Сергея Яковлевича Турлыгина. Я уж не говорю о прошумевшей «Биологической радиосвязи» Бернарда Бернардовича Кажинского… Попробуй совместить эти работы с главной идеей и некоторыми героями известного романа Александра Беляева «Властелин мира».
— Его-то я и не читал.
— Тем более… Так вот, там главный герой — Качинский. Улавливаешь? Он же — Кажинский. А Дугов, укротитель львов, как ты догадываешься, знаменитый дрессировщик Дуров. Кстати, есть еще Рудольф Готлиб — Адольф Гитлер… Ну, это — детали. Самое главное, о чем проговорился Беляев, — психологическое оружие.
— Фантастическое?
— Не торопись. Неужели тебе никогда не казалась странной необычайно быстрая популярность Сталина, распространявшаяся как эпидемия? Примерно в то же время народ с другими традициями, с другим национальным характером точно так же поддался массовому психозу, будто с ума съехали со своим фюрером. Нормальные люди превращались в тупое стадо. А началось все с экспериментов над животными, проведенных Бехтеревым вместе с Дуровым. Только, если не ошибаюсь, в 25-м году провел — без огласки, хотя извещать о своих новых результатах очень любил, — первые опыты по коллективному внушению эмоций на расстоянии. Понятно? Коллективное! Внушение! Эмоций! На расстоянии! Гениальное открытие. В коллективе, как он установил раньше, усиливается эффект внушения. Наиболее успешно осуществляется воздействие на эмоции, и понятно: они хранятся в глубинах подсознания, у всех более или менее одинаковы… А Беляев был знаком с Кажинским…