Упоминание потопных легенд в данном контексте совсем не случайно, и дело здесь не только в том, что сумма повсеместных описаний катаклизма в мифах о потопе — копия сиддимской катастрофы. Но прежде всего в том, что эти провинциальные рассказы зачастую не имели ничего общего с местными геологическими условиями, но абсолютно совпадали с условиями Палестины.
Сходно с палестинской катастрофой описывали потоп многие другие мифологии. Взять, например, Коран. Создатель его, пророк Мухаммад, хотя и воспользовался в рассказе о потопе библейским именем Ной (Нух), во всем остальном был от Библии совершенно независим и на свой лад излагал обстоятельства бедствия. Пророк писал, что глухие к проповедям праведника Нуха сородичи его поклонялись ложным богам. Аллах решил покарать их, и вот: «закипела печь», «вода переполнила долину», «от прегрешений они были потоплены и введены в огонь». Очевидно, что кораническая версия мифа о потопе гораздо ближе к «содомской» версии легенды, нежели ко «всемирной». И пророк не скрывал первоисточника своего вдохновения — это история Палестины. Мухаммад сообщает, что в волнах потопа утонул сын Нуха — Канан, т. е. утонула Палестина, так как «Канан» — вариант старинного названия этой земли (Ханаан, Кинаха). Может ли требовать мифология от арабской версии более точного адреса потопа, нежели этот?
Было бы не так удивительно, если бы содомский вариант мифа о потопе рассказывали только в Палестине и в близлежащей Аравии. Но в том-то и вся соль, что и далеко от этих мест потопную легенду предпочитали рассказывать на палестинский лад: нахлынуло море — образовалось озеро. На островах Новые Гибриды показывали озеро в середине острова Гауа и рассказывали, что на этом месте некогда была долина, заросшая густым лесом; местный «Ной» срубил там дерево, вытесал из него ковчег, посадил в него все живое, что было на острове, и заперся. Естественно, бедствие не заставило себя ждать, вода залила долину, и ковчег, пройдя между холмами, умчался в море.
Свой «содом», оказывается, был аж на Коморских островах. Корреспондент «Известий» Б. Пильников рассказывает: «Делаем остановку у соленого озера. С высоты оно темнеет пятнышком в кратере потухшего вулкана на расстоянии нескольких сот метров от океанского берега. Когда-то, утверждает предание, здесь была деревенька. Чужестранцу, однажды постучавшемуся в первый дом, отказали в глотке воды. Через несколько дней деревня сгорела дотла, а на ее место образовалось соленое озеро».
АРХЕОЛОГИЯ. От геологии Палестины обратимся к археологической стороне проблемы. Археология в данном случае гораздо важнее, нежели геология. Те или иные бедствия происходили практически везде, но не везде при этом тонули города. Относительная редкость таких событий особенно значима для искателя прародины потопного мифа, так как, начиная с самой древней его записи — шумерской, у Платона и в русской легенде о граде Китеже — везде говорится об утонувших городах. Так что, признак этот очень твердый и явно исходный для всего свода преданий.
Вдвойне примечательна градостроительная метка тем, что ко времени записи шумерского мифа о потопе на земле было только три страны, где существовала градостроительная практика. Это — сам Шумер, Египет и., конечно же, Палестина.
Как мы знаем, древние источники давали основания предполагать, что на дне Мертвого моря покоится от двух до тринадцати городов. Однако проверить эти данные до недавнего времени не представлялось возможным. Дело решила водолазная экспедиция 1960 года. Археологам удалось спуститься на дно Мертвого моря на глубину в 60 метров. Что уже можно назвать большим достижением, так как соленость Мертвого моря, превосходящая морскую в 7,5 раза, значительное препятствие на пути изыскателей. Погружение дало очень интересные результаты: на обследованном участке была обнаружена мощеная дорога шириной в 3,5 метра и засыпанные илом руины древних построек. Пресса поторопилась объявить их останками Содома и Гоморры, но это вполне могли быть и Адма с Севоимом.
Таким образом, подтвержденный археологией факт гибели сиддимских городов сомнений не вызывает. И это обстоятельство имеет особый вес, потому что среди великого множества преданий об утонувших городах, археологическое подтверждение — случай редчайший. Но, к сожалению, этим все и исчерпывается. Ни датой гибели городов (о ней мы еще будем говорить особо), ни данными о характере сиддимской культуры мы не располагаем. Это, значительно усложняя решение проблем потопной легенды, все-таки не делает положение безвыходным.