Здесь замечателен не столько сам обряд, сколько объяснение, которое давали ему жители Кадеша. Они говорили, что в «их стране образовалась огромная расселина в земле и поглотила воду. После того, как это случилось, Девкалион поставил алтарь и воздвиг над расселиной храм Гере. Я сам (добавляет Лукиан) видел эту расселину, которая находилась под храмом. Она очень мала… В память об этом событии установлен следующий обряд. Дважды в год в этот храм доставляется вода с моря; ее несут не только жрецы, но также и многие жители Сирии и Аравии. Иные даже из-за Евфрата отправляются к морю, чтобы нести воду. Сначала ее выливали в храме, потом она стекала в расселину, которая, хоть и невелика, но все же поглощает большое количество воды. Совершающие этот обряд говорят, что он установлен Девкалионом».
Разумеется, все эти описанные Лукианом обряды могли и не иметь непосредственного отношения к потопу. Да и не это важно, главное, кто бы ни был основателем святилища, за чем бы ни лазил аскет на каменный фалл, чье бы изображение ни носилось к морю и каков бы ни был подлинный смысл справляемых в Кадеше обрядов, — все это освящалось именем Ноя и связывалось с историей потопа. Это-то по-настоящему важно. Поразительная устойчивость и всеохватность потопного предания в Кадеше заставляет предполагать (вспомним метод генетиков при отыскании прародины растения), что и сам потоп произошел где-то неподалеку. А близость Мертвого моря сама подсказывает, что именно его образование оставило столь глубокий след в памяти сирийцев.
ПАЛЕОЭТНОГРАФИЯ. Очевидно, ярче и основательней предание о потопе должно было запечатлеться в сознании жителей территорий, непосредственно прилегающих к Мертвому морю. Но подкрепить это положение практически нечем. Осевшие на земле Палестины иудеи пришли туда поздно. А коренные жители страны вымерли еще до наступления эпохи Царств. Еврейские переселенцы называли исконных обитателей Палестины ре-фаимами (это имя знакомо читателю, оно упоминалось, когда речь шла о культуре древнейшей Палестины). Так вот, в иврите слово «рефаим» означает «исполины», и одно это наименование уже о многом говорит искателю первоисточника потоп-ной легенды, потому что везде, где бытовало предание о потопе, сказители упоминали чрезвычайно важную деталь — будто бедствие задумывалось богами с целью уничтожения особого племени великанов.
В разных вариантах мифа этот народ назывался по-разному: у славян «асилками», у скандинавов «инеистыми великанами», у греков «людьми медного поколения». Что же это были за люди? Обратимся к «Трудам и дням» Гесиода:
Третье родитель Кронид поколенье людей
говорящих,
Медное создал, ни в чем с поколеньем несхожее
прежним.
С копьями. Были те люди могучи и страшны.
Любили
Грозное дело Арея, насильщину. Хлеба не ели.
Крепче железа был дух их могучий. Никто
приближаться
К ним не решался: великою силой они обладали,
И необорные руки росли на плечах
многомощных.
Были из меди доспехи у них и из меди жилища,
Медью работы свершали: никто о железе
не ведал.
У Гесиода ничего не говорится относительно роста людей медного поколения, но известно, что греки считали их великанами. Согласно их преданиям, не все люди медного поколения погибли при потопе. По крайней мере, один из них спасся, это — медный гигант Талое, страж Крита, трижды за день обегавший остров. Был ли он медный, так ли быстро бегал — Бог ведает, но, что касается огромного роста, то вполне возможно, сказание здесь не лжет.
Библейская книга бытия также косвенно указывает на антиисполинские цели потопа. Прямо, правда, об уничтожении им племени исполинов не говорится, ее склонные к морализаторству авторы видели причину бедствия в греховности допотопного человечества. Но вот как знаменательно звучит стих (Быт. 6, 4), непосредственно предшествующий библейской этической разработке темы потопа: «В то время были на земле исполины, особенно же с того времени, когда сыны Божии стали входить к дочерям человеческим. И они стали рожать: это сильные, издревле славные люди.
И увидел Господь (Бог), что велико развращение человеков на земле…» и устроил потоп.
Из библейского текста видно, что кажущиеся сейчас бессвязными, случайно сшитыми сказания об исполинах и допотопных греховодниках прежде представляли собой нечто целое, а именно — предание о гибели гигантов. И лишь последующее гнетущее морализаторство редакторов привело к разрыву некогда единого по существу, далекого от этнических и богословских проблем, чисто исторического сказания. И дважды Библия об этом проговаривается: в «Книге Премудрости Соломона» и «Книге Премудрости Иисуса, сына Сирахова». В них мы читаем: «…когда погубляемы были гордые исполины, надежда мира, управленная Твоей рукой, прибегнув к кораблю, оставила миру семя рода»; «Не умилостивился Он над древними исполинами, которые в надежде на силу свою сделались отступниками; не пощадил и живших в одном месте с Лотом, которыми возгнушался за их гордыню».