Может показаться, что серию мифов о потопе, где земля достается со дна моря, с серией мифов, где земля обсыхает после потопа, ничто, кроме бедствия, не объединяет. Но на самом деле это не так. Чтобы убедиться в обратном, достаточно ознакомиться с потопной легендой ближайших родственников тинне — делаваров, которая представляет собой великолепный мост между двумя этими, внешне непохожими сюжетами. Делавары сообщали, что от потопа уцелело несколько человек, они «спаслись на спине черепахи, столь старой, что панцирь ее был покрыт мохом, как берег небольшой речки. Плывя таким образом, одинокие и беспомощные, они увидели пролетающего мимо них нырка и попросили его нырнуть в воду и достать со дна немного земли. Птица нырнула, но не смогла достать дна. Затем она улетела далеко в сторону и вернулась с комочком земли в клюве. Черепаха поплыла за птицей к тому месту, где та разыскала сушу. Здесь люди осели и вновь заселили страну».
Ознакомившись с этим восхитительным, потрясающим по своей выразительности вариантом мифа, думаю, читатель понял, ЧТО в самом деле поначалу делали в бесчисленных мифах Старого Света бесчисленные птицы, выпускаемые из бесчисленных ковчегов. Конечно же, в согласии с деяниями второго дня «шестоднева» поначалу все они доставали со дна потопных вод зародыш земли — «арарат». Но со сменой времен этот вариант мифа был так или иначе переосмыслен. Например, авторы Библии знали только то, что спасителем Ноя должна быть птица и для этого она должна принести ему что-то. Но что эта птица была водоплавающей, а не голубем, что не оливковую ветвь, а «пену, яко ил» она должна была принести «Ною» — этого библейские авторы уже не знали.
Здесь сам собой возникает вопрос: почему американские варианты мифа оказались более архаичными по форме, нежели их якобы чрезвычайно древние старосветские аналоги? Причина здесь видится одна, то, что старосветские варианты мифа давно и усиленно подвергались так называемой «эвгемеризации». Эвгемеризация — это (названная по имени греческого философа Эвгемера, пытавшегося рационально истолковать отечественные мифы) система переделки мифа с целью сделать его более приемлемым для логики и знания классов, господствующих в тот или иной период общественного развития. Самым свежим примером эвгемеризации мифа о потопе можно назвать недавние попытки доказать правоту Библии по части описания потопа с апелляцией к «науке», но при этом с исключением такого персонажа, как Бог, — персонажа, которого современное общественное сознание либо отрицает в принципе, либо считает Существом достаточно гуманным и дальновидным, чтобы не заниматься такими шалостями, как потоп.
Исключение Бога как персонажа мифа — пример современной эвгемеризации. Но такие процессы приспособления к общественным вкусам происходят в мифологии постоянно; отмена или видоизменение устаревших элементов рождают все новые версии мифа, часто очень далеко уходящие от его первоосновы. И легенда о потопе здесь не только не исключение, но наоборот — уникальный образец, на котором можно проследить все этапы тысячелетней переработки чисто исторического свидетельства, сначала расцвеченного всеми красками человеческой фантазии, а потом долго разъедаемого скепсисом и рассудочностью. Именно эвгемеризация, т. е. возросшая рассудочность сказителей, так далеко увела потопную мифологию Старого Света от ее девственной, по-детски доверчивой сестры — потопной мифологии американских индейцев.
Прежде бросая мостик из Старого Света в Новый, мы несколько поторопились, сразу сопоставив вариант мифа, в котором птица достает со дна моря «арарат», с вариантом, в котором она наводит героев на «арарат». Меж ними существовали еще промежуточные ступени.
После того, как версия с богоптицей, нырнувшей на дно моря за зародышем земли, была отвергнута по причине ее малой правдоподобности, на свет явился другой вариант, в котором птица приносит откуда-то землю и насыпает в море «арарат». Именно такая версия более всего по сердцу оказалась индейцам племени короадо с юга Бразилии. Они рассказывали, что их предки пережили потоп, и лишь часть из них спаслась, забравшись на гору. Прошло «несколько дней, вода еще не спала, а им нечего было есть. Они ожидали смерти, когда услышали пение морских птиц саракура, летевших к ним с корзинами, полными земли, которую птицы бросали в воду, отчего вода медленно убывала. Люди кричали птицам, чтобы они торопились; птицы призвали на помощь уток, и общими усилиями им удалось освободить от воды достаточно места для людей». Очень похожую версию рассказывали обитатели острова Роти, только в ней функции птицы-спасителя были представлены несколько шире. Там сообщалось, что когда море остановилось, «морской орел высыпал в воду немного сухой земли, и человек с женой и детьми спустился с горы и стал искать себе новую родину. А бог велел морскому орлу принести человеку всякие семена — маис, просо, рис, бобы, тыквенное и кунжутное семя, чтобы человек мог посеять их и прокормить себя и семью».