Есть варианты мифа, в которых функция спасителя отнята у птицы и передана богу-разрушителю, который уже сам, напустив потоп, бросает героям зародыш земли. Например, батаки с острова Суматра сообщали, что, «когда земля стала старой и грязной, создатель, которого они называют Дебата, наслал великий потоп, чтобы истребить все живые существа. Последняя человеческая чета нашла себе убежище на вершине высочайшей горы, и вода потопа уже доходила до колен, когда «господин всего сущего» раскаялся в своем намерении положить конец человеческому роду. Тогда он взял ком земли, обмял его, привязал к нитке и бросил его на поднимающуюся воду, а человеческая пара вступила на него и таким образом спаслась. Когда ее потомство размножилось, то ком земли разросся и превратился в ту самую землю, на которой мы ныне живем». Едва ли не тождественный данной батакской версии мифа является пересказанная нами прежде литовская версия легенды. В ней, если читатель помнит, верховное божество Прамжимас сначала напускает на землю потоп, но далее, сжалившись над остатками людей, бросает им скорлупу ореха, исполнившего роль спасительного ковчега.
В многочисленных более поздних вариантах мотив бросания «Ною» зародыша земли был сильно видоизменен, и дело стали представлять так, что ни Бог ни птица, а сам «Ной» бросал разного рода предметы за борт ковчега, с вершины горы или древа, с тем, чтобы по звуку определить: окончился потоп и спала ли вода.
Но вернемся к образу богоптицы из «шестоднева» и анализу его эволюции в системе «потопных» легенд. Ведь мотив бросания героем зародыша земли — лишь эпизод (хоть и богатый вариантами) данной эволюции.
Когда рассудочность сказителей «потопной» легенды дошла до той стадии, что всерьез рассказывать, будто птица принесла их предкам «арарат», стало уже невозможно, сказители исхитрились и просто вывернули это место легенды наизнанку. По их новой версии не гора шла к Магомету, а Магомет шел к горе, т. е. птица не приносила герою «арарат», а уносила его на вершину устоявшего среди волн «арарата». Таких вариантов легенды разбросано по миру множество. Сохранился обрывок египетского мифа, в котором говорится, что бог Тот в образе ибиса перенес богов на своих крыльях во время катастрофы через какое-то «озеро Ха»(Ога?). Греки рассказывали, что некого Мегарея спасли от потопа журавли, перенеся на вершину горы Гераней. Двух предков китайского народа мяо во время потопа якобы спасла орлица, унеся в когтях на сухое место, при таких же условиях и так же спас своих родителей юноша-сокол, по рассказам индейцев тембе, и т. д. и т. п.
Изъяв на данном этапе развития легенды мистический образ вздувающейся суши и сделав более естественным поведение птицы, мифографы все же не могли не сознавать, что ноша ее, с точки зрения птичьей физиологии и психологии, оставалась непосильной. Однако из сказанного не следует, что птицу-носильщика «Ноя» в мифе сразу же заменила бессловесная наводчица, каковой она описана в знаменитейших легендах Ближнего Востока. Ей предшествовал образ птицы, достаточно ленивой, чтобы не таскать в своих когтях «Ноя», но тем не менее активно, а не пассивно участвующей в его судьбе. Образчик такого поведения птицы дает миф о потопе индейцев оджибве, в нем сообщалось, что герой Ненебоджо однажды решил убить водяных духов, он подкрался к ним и ударил палицей и «вдруг видит: вода в озере поднимается. Он пустился бежать, но волны преследовали его. Зеленый дятел, попавшийся на встречу, показал ему дорогу к горе, где росла большая сосна. Ненебоджо взобрался на дерево и стал делать плот. Когда плот был готов, то вода дошла Ненебоджо до шеи. Тогда он взял с собой на плот по паре животных от всех пород, какие тогда существовали, и поплыл с ними».
Думаю, только пройдя эту, запечатленную в мифе оджибве стадию активного помощника «Ноя», богоптица из второго дня «шестоднева» стала, наконец, тем бессознательным наводчиком, каким она предстает в якобы древнейших ближневосточных вариантах. Как, например, в вавилонской версии, где говорилось, что выпущенные из ковчега птицы просто измазали себе лапки глиной, и это послужило ясной приметой конца потопа.