Таким образом, какие бы элементы «шестоднева» мы не брали, везде они давали в сцепке с «потопной» легендой многовариантность приложения, высокую способность к саморазвитию, гибкость в процессе эвгемерической переработки. Однако не это — основной вывод настоящей главы. Иное важно. То, что анализ сюжетного многообразия с еще большей уверенностью позволяет говорить теперь о едином первоисточнике мифа о потопе. Есть, существует ЕДИНЫЙ ТИТУЛ героя мифа — yagha (старший, предок, вождь, царь), ЕДИНОЕ ИМЯ героя — Man (Премудрый), ЕДИНАЯ ИСТОРИЧЕСКАЯ ОСНОВА мифа — «китежская» легенда. И вся многоликость сюжетов «потопной» мифологии обусловлена тем, что «китежская» легенда во многих случаях была пропущена через жернова «шестоднева» и записана фольклористами на разных стадиях эвгемерической обработки этих постоянно диффузирующих мифологических слоев.
При всем том, однако, остается неясным: почему гигантский «шестоднев» не утопил в себе крошечную «китежскую» легенду, а скорее сам оказался поглощенным ею, и теперь «шестоднев», а не «китежскую» легенду приходится реконструировать по отдельным конспектам и фрагментам?
Кратко на этот вопрос можно ответить так: в Мертвом море утонул один из самых первых на земле городов, являвшийся древнейшим и наиболее чтимым религиозным центром Палестины. Не людские потери, а потеря этого города стала подлинной трагедией палестинского народа. И попытки спасения этого не имеющего аналогов в «шестодневе» образа «китежской» легенды стало основной задачей сказителей мифа о потопе, за которой проблема сохранения в целости «шестоднева» отступила на задний план. Так вот, об этом городе и о попытках его мифического спасения — наш следующий рассказ.
ГРАД КИТЕЖ
Русь. Открывая главу, посвященную лежащим на дне Мертвого моря городам, начнем с того, что ближе всего нам, россиянам, — с древнерусского сказания о граде Китеже.
Хотя сюжет легенды о якобы утонувшем в Светлояр-озере под Нижним Новгородом граде Китеже хорошо известен, в истории гибели города много неясного, противоречивого. «Летописец», например, утверждал, что город стоял на берегу озера, был разорен Батыем и только после этого сделался невидимым. Иначе услышали эту историю этнограф и писатель Мельников-Печерский. «Цел град, но невидим. Не видать грешным людям славного Китежа. Сокрылся он чудесно, божьим повелением, когда безбожный царь Батый, разорил Русь Суздальскую, пошел воевать Русь Китежскую. Подошел татарский царь ко граду Великому Китежу, восхотел дома огнем спалить, мужей избить либо в полон угнать. Жен и девиц в наложницы взять. Не допустил Господь басурменского поругания над святыней христианскою. Десять дней, десять ночей Батыева полчища искали града Китежа и не могли сыскать, слепленные. И доселе тот град невидим стоит, — откроется перед страшным Христовым судилищем. А на озере Светлом Яре, тихим летним вечером виднеются отраженные в воде стены, церкви, монастыри, терема княжеские, хоромы боярские, дворы посадских людей. И слышится по ночам глухой, заунывный звон колоколов».
Совсем иную версию приходилось слышать в детстве Максиму Горькому. Уникальность ее заключается в том, что здесь единственный раз прямо говорится о катастрофе и катастрофе геологической. Вот как звучал геологический раздел духовного стиха о граде Китеже, что нашептывала будущему писателю его бабушка:
И сказал Господь Саваоф
Свет архангеле Михайле:
— А поди-ко ты, Михайло,
Сотряхни землю под Китежем,
Погрузи Китеж во озеро.
При прочтении этого отрывка, даже мало-мальски знакомому с сейсмической картиной среднерусской полосы читателю станет ясно, насколько нелепа для нее такая катастрофа и насколько точно она воспроизводит обстоятельства палестинской драмы. Безрезультатные экспедиции аквалангистов на дно Светлояр-озера лишь подтвердили предположения о бессмысленности всяких поисков Китежа в русских пределах. Поэтому сразу приступим к анализу явно зарубежных истоков легенды.
Собственно, на Руси, кажется, менее всего делали тайну из прототипа китежского сказания и нередко прямо прилагали к списку сказания о граде Китеже главу «О содомском море» из книги хождений Трифона Коробейникова. Правда, формально такая компоновка обусловливалась принципом контраста, где городам палестинских греховодников противопоставлялся город праведников Китеж. Но противопоставление это являлось скорее результатом книжного мудрствования, нежели живого народного чувства. Судить так позволяет само русское название города: Китеж — тезка, часто упоминавшегося на этих страницах, знаменитого своими потопными традициями, сирийского города Кадеша. Иная, малоизвестная транскрипция названия русского города — Кидиш — лишнее тому подтверждение.