Кутузов имел все основания рапортовать царю 7 декабря: «Неприятель почти истреблен!»
О дальнейшем читаем в «Записках А. П. Ермолова…».
«По упразднении главного штаба 1-й армии я назначен начальником артиллерии всех действующих армий. Я обратился к фельдмаршалу, прося исходатайствовать отмену назначения моего, но он сказал, чтобы я сам объяснил о том государю. Намерение его было, как тогда сделалось известным, место это доставить генерал-майору Резвому.
После лестной должности, неожиданно и не по чину мне назначенной, когда в неблагоприятном положении дел наших государю неблагоугодно было предложить никому другому, мне дано приказание, и оставался долг повиновения!
Теперь новая должность моя объемлет часть обширную, но есть недостатки в ней, требующие скорого исправления, при средствах, деятельною кампаниею истощенных, в отдалении от удобнейших способов снабжения всеми потребностями. Более прежнего известный государю, я признался чистосердечно, что меня устрашают трудности и неотвратимые препятствия, чтобы поставить себя в готовность к скорейшему исполнению требований. До сего времени в каждой из армий были отдельные начальники артиллерии и у каждого свой взгляд на порядок управления делами. Теперь подчиняются они общему над ними начальнику. Государь, благосклонно выслушав меня, изволил утвердить мое назначение.
В облегчение возложенных мною затруднений (так! — Ю. Р.) и ускоряя распоряжения Артиллерийского департамента, государь приказал мне, составляя ведомости о всех необходимых предметах, доставлять их графу Аракчееву, который для немедленного удовлетворения требований будет объявлять волю его инспектору всей артиллерии барону Меллер-Закомельскому. Мера эта тем необходима была, что на укомплектование назначенной за границу артиллерии взято большое число офицеров, нижних чинов и лошадей. Оставлены в Вильне и поблизости шестьсот орудий и готовые кадры для сформирования пятидесяти конных и пеших рот, которые, по мере приведения в надлежащий состав, должны следовать за армиею. Ротам, не участвовавшим в действиях, предписано прийти в Вильну.
Государь прибыл в местечко Мереч; в то же время и фельдмаршал.
Первый день 1813 года ознаменован выступлением за границу всех наших армий.
Итак, в течение семи месяцев, потерявши не менее восьми губерний, впавших во власть неприятеля, лишившись древней столицы, обращенной в пепел, имея в сердце своем более пятисот тысяч враждебных полчищ, Россия восторжествовала! Император примером непоколебимой твердости оживил в каждом надежду спасения Отечества. Никто не щадил пожертвований, призваны в пособие все средства, все возможные усилия. Исполненные самоотвержения, двинулись храбрые ополченцы России; ударил час освобождения, и Бог, поборник правых, низложил горделивые замыслы врагов, и уже нет их на земле любезного Отечества нашего!
Изложив известные мне происшествия в продолжение Отечественной войны и в преследовании до границ наших спасающегося бегством неприятеля, прекращаю я описание».
Победоносные русские войска шли освобождать от Наполеона Европу. Возникла 6-я по счету коалиция. Наполеон собрал новую армию. Были еще бои… В январе 1814 года союзные войска вторглись в пределы Франции и… не встретили здесь всенародного отпора! 31 марта 1814 года союзные войска церемониальным маршем вступили в покоренную столицу!
Наполеон же был сослан на остров Святой Елены. Карьера была закончена.
«ТЕПЛАЯ СИБИРЬ» — КАВКАЗ
Эти и последующие события нашли отражение в «Записках А. П. Ермолова»: «Прибывши на Рейн, вместо 6-го корпуса, с которым я пришел, дан был гренадерский корпус и часть оного проследовала в Париж для содержания при государе караула, ибо гвардии при армии не находилось.
В Париже имел я случай испросить увольнение в отпуск по болезни на шесть месяцев.
Дошедши с гренадерским корпусом на возвратном пути до Царства польского, я поехал в Варшаву, где уже государь находился, и я был свидетелем восхищения облагодетельствованного им народа, принявшего от него и политическое бытие и конституцию.
В самом начале 1816 года был я Орле у престарелых родителей моих, среди малого моего семейства, вел жизнь самую спокойную, не хотел разлучиться с нею, намерение имея не возвращаться к корпусу, и потому просил продолжения отпуска, чтобы ехать к минеральным водам на Кавказ. Но вместо того получил приказание прибыть в Петербург.