Из частных известий знал уже, что я назначаюсь начальником в Грузию. Исчезла мысль о спокойной жизни, ибо всегда желал я сего назначения, и тогда даже, как по чину не мог иметь на то права. По приезде в Петербург государь, постоянно мне благотворящий, объяснил мне, что он не решился бы определить меня в Грузию, если бы не были свидетельствующие, что я того желаю, ибо сам он не мог думать, чтобы назначение сие могло согласоваться с моим намерением.
Объяснением сим государь истолковал мне, какого он о Грузии мнения. Сего достаточно было, чтобы на моем месте устрашить многих, но я решился поверить себя моему счастию.
Не с равным удовольствием принял я назначение меня послом в Персию. Меня устрашали дела, по роду своему совершенно мне незнакомые. Я наслышался о хитрости и коварных свойствах персиян и отчаивался исполнить с успехом поручение государя.
Ничто так не оскорбляет самолюбия, как быть обманутым, а я никак не надеялся избежать этого.
Приняв наставления, сделав нужные приготовления к посольству, я выехал в начале августа месяца из Петербурга в Москву, где пробыл несколько дней, ибо государь, будучи там, приказал мне при себе находиться.
В Москве я заметил, что несколько странно смотрели на человека, появившегося в звании главноуправляющего Грузнею, а сверх того чрезвычайного и полномочного посла.
Я сам себе иногда не доверял, что это со мной могло случиться.
В сентябре прибыл я на границу Кавказской губернии».
Следует сказать, что Кавказ тогда отнюдь не являлся «здравницей»! Остряки того времени именовали его «Теплой Сибирью» и представлял он кипящую массу нерешенных вопросов, несмотря на существование ряда документов, ограничивающих права России на прикаспийские земли, на то, что уже было начато строительство Военно-Грузинской дороги, и на сооружение ряда крепостей. Именно здесь шла отчаянная борьба ряда государств за сферы влияния, осложняемая борьбой между исламом и христианством.
Как и чем встретил проконсула Ермолова Кавказ? Не следует при этом также забывать и о его ответственном назначении чрезвычайным и полномочным послом России при дворе иранского Фет-Али-Шаха — назначении, требующем выдержки, дальновидности и ряда других качеств, наличие которых у Ермолова тогда не было очевидно и ему самому.
Свое вступление в должность проконсула Кавказа и чрезвычайного и полномочного посла России в Иране Алексей Петрович Ермолов в «Записках…» излагает следующим образом: «Остановившись на малое время в Георгиевске, дабы собрать нужные о Кавказской линии сведения, я отправился в Грузию и в Тифлис 10 числа октября.
Предместник мой генерал от инфантерии Ртищев нетерпеливо ожидал меня, ибо желал скорее возвратиться в Россию, куда супруга его отправилась.
Имевши прежде сведения, что в Грузии отправление дел по службе не в надлежащем порядке, наслышавшись даже о многих злоупотреблениях, почел я необходимым иметь с собою нескольких чиновников, известных мне по службе и на честность коих и правила мог бы я положиться.
Нужнейшего мне для военной части взял я начальником корпусного штаба полковника Вельяминова, служившего прежде со мною в артиллерийской бригаде, потом в Кракове и наконец в гренадерском корпусе в том же звании. Офицер сей, хорошо учившийся, имел большие сведения и отличные способности, дежурным штаб-офицером был подполковник Наумов, неутомимой деятельности и наклонности особенной к порядку.
По части гражданской был при мне коллежский советник Рыхлевский, чиновник, рекомендованный мне с наилучшей стороны и знающий хорошо порядок дел. Начальником дивизии, расположенной в Грузии, выпросил я генерал-майора
Кутузова (Павел Васильевич Кутузов — 1772–1843 гг. — Ю. Р.), коего коротко я знал хорошие способности. Обер-квартирмейстером по желанию моему был полковник Иванов».
Так началась служба генерал-лейтенанта Алексея Петровича Ермолова в новой «горячей точке».
При вступлении в должность командующего отдельным Грузинским корпусом Ермолов представил императору план своей военной административной деятельности на Кавказе, одобренный царем. Он включал приведение в подданство России горских народов Кавказа и завершение российского административного устройства в этих землях.
Именно в это время началась долгая и упорная Кавказская война (1817–1864) — приведшая к завоеванию Чечни, Горного Дагестана и Северо-Западного Кавказа.