В связи с вышесказанным предполагается, что лаборатория по изучению форм марсианской жизни будет оборудована наподобие тех, в которых ныне изучается вирус Эболы, то есть с высшей степенью защиты. Прибывшие с Марса образцы поместят в специальный бульон, способствующий бурному росту жизни. И если таковая через некоторое время обнаружится в виде колоний микробов, ученые приступят к их изучению.
Впрочем, вероятность такого исхода событий не очень велика. Вспомним, в 70-е годы уже предпринималась попытка отыскать зачатки жизни на Марсе с помощью автоматических станций «Викинг», но закончилась она безрезультатно. Нечто похожее произошло и когда участники лунной экспедиции «Аполлон» стали доставлять на Землю образцы грунта с естественного спутника нашей планеты, микробиологи приложили немало усилий, чтобы найти в них хотя бы следы какой-то органики. Но обнаружили лишь невероятную живучесть земных микроорганизмов. Некоторые из них выдержали все: жесточайшую стерилизацию при посылке кораблей на Луну, пребывание в межпланетном пространстве, на поверхности естественного спутника, где жара сменялась жутчайшим холодом, карантин по возвращении… Но как только неблагоприятная среда сменилась питательным бульоном, споры тут же пошли в рост и дали начало колониям вполне жизнеспособных микробов.
Так что не случайно тот же Ричмонд заметил: жизнь настолько непредсказуема и ее можно обнаружить в столь неожиданных местах, что марсианская экспедиция способна принести самые неожиданные результаты.
В 1988 году в английском научном еженедельнике «Нейчур» была опубликована статья, которая произвела в научном (и не только в научном) мире эффект разорвавшейся бомбы: «Что это — коллективная галлюцинация или научная революция?.. Как может действовать то, чего нет?..» — кричали аршинные заголовки на первых страницах газет. Какое событие привлекло столь пристальное внимание научной общественности? Что о нем можно сказать ныне, десять лет спустя?
ПОБОЛТАВ КЛЮЧОМ В СЕНЕ… Внешне все выглядело на редкость скучно и обыденно. Бралась пробирка с неким раствором и ее содержимое разбавлялось дистиллированной водой до тех пор, пока концентрация не достигала 1:10120. Затем несколько капель этого архислабого раствора антисыворотки против иммуноглобулина Е добавляли в пробу крови и смотрели под микроскопом, что из этого получается. Клетки в присутствии антисыворотки вели себя так, как и положено, — они дегранулировали, то есть комочки кровяных телец распадались.
Но ведь этого же не может быть! Концентрация 10-120 — это, говоря словами самого автора открытия, французского доктора Жака Бенвениста, все равно, как «если бы мы, поболтав ключом от автомобиля под парижским Новым мостом, в Сене, потом попытались бы завести этот самый автомобиль, использовав вместо ключа несколько капель воды, взятых из Сены в Гавре». Ведь в тех количествах так называемого раствора, что взяты пипеткой для опыта, скорее всего, вообще нет ни одной молекулы антисыворотки. И все-таки клетки крови чувствуют ее присутствие!..
Конечно, живые организмы зачастую отличаются значительно большей чувствительностью, чем самые современные приборы. Так, скажем, еще в 20-е годы известный советский физиолог Н. Н. Кольцов проделывал такой опыт. В 200-литровый бак с водой он помещал одноклеточные существа — сувойки, а затем добавлял в бак 1–2 капли азотистого серебра. И сувойки поджимали ножки — они чувствовали примесь!
Но то все-таки был бак, а не океан. Впрочем, что там океан!.. Чтобы вы нагляднее представили себе, насколько велико это число — 10120, для которого нет даже названия, скажем, что в настоящее время наука оценивает количество всех элементарных частиц во Вселенной значительно более скромным числом — 1060.
Может быть, в эксперименте допущена ошибка? Об этом прежде всего подумал сам автор нашумевшего открытия. Он не только самым тщательным образом писал журнал, неоднократно все проверил сам, но и попросил о том же своих коллег из лабораторий Израиля, Италии и Канады. Во всех четырех лабораториях получились одинаковые результаты, сообщил Бенвенист.
СТРАННАЯ ЖИДКОСТЬ. Столь неожиданный ход событий вновь заставил многих вспомнить, насколько это необыкновенное вещество — обычная вода.
Все вы, конечно, помните, как выглядит эта прозрачная жидкость, без цвета и запаха, замерзающая при температуре0 °C и превращающаяся в пар при +100 °C…