Согласно новой концепции получается, что лечиться надо гомеопатическими препаратами — только в них используется «память воды» и потому они куда действеннее обычных лекарств. «Вещество, растворенное до такой степени, что его молекул уж в воде не остается, оказывает соответствующее воздействие благодаря оставленному следу», — объясняют суть происходящего последователи Бенвениста.
Ну а кто такому простому объяснению не верит, памятуя об известной пословице, которой на воде (и в воде тоже) следов не остается, сторонники новой концепции предлагают поверить в специальную теорию, изложение которой заняло целую книгу. Мы здесь попробуем упомянуть хотя бы основные ее моменты.
ТЕОРИЯ «БЕЛЫХ ДЫР». Молекулы исходного вещества по мере растворения его в воде, после вымывания последних молекул, оставляют после себя так называемые белые дыры, то есть некие полые оболочки, показывающие места, где именно эти молекулы были. Причем для того, чтобы такие полости сформировались, надо раствор все время встряхивать — именно толчки способствуют коллапсу пространства, образованию «белых дыр».
Эти «дыры» являются не просто полостями, наподобие пузырьков в газированной воде. Нет, они обладают способностью светиться и излучать электромагнитные волны. Это излучение, в свою очередь, взаимодействуя с молекулами воды, порождает «гиперпротоны» — некие частицы, способные испускать бета-лучи.
Хуже всего, когда такие «белые дыры» возникают в плазме крови, которая непрестанно колеблется в соответствии с ритмом сердечных сокращений. Порождаемые ими электромагнитные волны приводят к нарушению сердечного ритма, который, как известно, управляется электромагнитными импульсами, вырабатываемыми в мозге. А когда на эти управляющие импульсы накладывается еще и паразитный фон, могут происходить сбои.
Гомеопатические препараты работают по принципу «клин вышибают клином». Когда они поступают в кровь, то образуемые ими «белые дыры» в противовес «дырам» плазмы работают не излучателями электромагнитных волн, а их приемниками-ловушками. Попадая из полости в полость, волна гасится, и нарушений сердечного ритма уже не происходит.
Прочитав все это, уже упоминавшийся нами Нобелевский лауреат Ж.-М. Лен сказал, что «при растворении некой субстанции в воде молекулы жидкости действительно могут отражать ее, создавая так называемый гидрационный слой. Но при исчезновении субстанции исчезает и эта оболочка, вода приобретает свою обычную структуру. То есть говорить о том, что вода что-то запоминает, нельзя».
А вот в том, что она излучает, как раз нет ничего удивительного. Ведь вода от природы радиоактивна, поскольку содержит микроскопические количества различных радиоизотопов. Они-то и испускают бета-лучи, о присутствии которых и говорят сторонники Бенвениста.
В общем, спор разгорелся не на шутку. И чтобы привести его к какому-то общему знаменателю, решили пойти традиционным путем — проверить теорию при помощи эксперимента.
А ТЕОРИЯ ВЕРОЯТНОСТИ ПРОТИВ… Два французских ученых — профессора А. Карпак и К. Эннио — решили проверить результаты Бенвениста, руководствуясь разработанной им же методикой. С этой целью был взят ацетилхолин, который обычно используют для увеличения частоты сердечных сокращений препарированной крысы. Вещество это разводилось в воде до такой степени, чтобы в растворе оставались считанные молекулы лекарства, а то и вообще ни одной.
После этого раствор ставился перед приемником электромагнитного излучения, подключенным к компьютерной памяти, дабы таким образом надежно зарегистрировать электромагнитные волны, которые должны испускаться «белыми дырами» ацетилхолина. Эти волны затем пропускались через усилитель и излучатель, который, в свою очередь, воздействовал на чистую воду, находившуюся в колбе. А затем жидкость вводилась в препарированное крысиное сердце, и ученые наблюдали за его реакцией.
Для чистоты эксперимента его повторяли неоднократно, причем в работе участвовал и сам Ж. Бенвенист. В первой части исследования он приготовил 20 колб чистой воды, которую набирал у себя в Каламаре, а затем отвозил ее в Париж. В отсутствие Бенвениста профессор Энион брал наугад 5 из 20 привезенных колб, метил их собственным шифром, а затем один из помеченных сосудов подставлял под излучатель, соединенный с компьютером. При этом он, конечно, записывал в своем журнале, какая именно из колб подвергалась облучению.