Спустя час Клер взбиралась по железной лестнице и стучала в дверь квартиры студента. Он не отозвался, и Клер сама открыла дверь. Жонас с тупым видом сидел на диване, на котором, наверное, только что спал. Среди грязной посуды Клер отыскала все необходимое, чтобы сварить крепчайший кофе и подала его Жонасу в большой кружке. В благодарность он лишь моргнул покрасневшими глазами, морщась, выпил кофе, со вздохом протянул ей кружку и улегся на диван.
— Подождите, — сказала Клер, — потом проспитесь после вашей пьянки.
Жонас с умоляющим видом приоткрыл один глаз.
— Пожалейте, — прошептал он. — Если вы остались здесь, чтобы мучить меня, лучше бы вы ушли с остальными.
— Я не осталась в субботу вечером, — Клер отчетливо произносила каждое слово, — я пришла опять...
— Ах да!.. Ваша проклятая водичка... Не противней любой другой для того, кому она вообще нравится... Но послушайтесь меня, если хотите, умывайтесь ею, но ни в коем случае не пейте.
— Вы сказали мне, что это вода из водопровода... И даже из лионского. Вы в этом абсолютно уверены?
— У вас красивый голос, — прошептал Жонас. — В этом я абсолютно уверен... Но сегодня он действует на мои бедные уши как какая-нибудь кислота.
Клер склонилась к нему:
— Что они вам пообещали за эту подмену?
— Мне что-то обещали? — спросил он равнодушно. — Мне всегда обещают нечто потрясающее... Своим взглядом, гримасой девушка обещает вам, что вы познаете самую безумную ночь в своей жизни, но обещание никогда не выполняется. Никогда... Возьмите в холодильнике лед... Заверните его в тряпку и с легкостью феи положите на мой лоб.
Клер открыла холодильник, но формочки для льда были пусты. Полки тоже, если не считать баночки с горчицей. Она намочила под краном тряпку, выжала ее и подала Жонасу.
— Льда нет, — сказала Клер.
— Я пригласил к себе орду гуннов... Взгляните, не осталось ли белого вина. Обычно мне это помогает.
Клер обыскала все, нашла красное вино, налила его в кристаллизатор и подала Жонасу.
— Вы желаете моей смерти? Я сказал — белого!
Клер принесла ему остатки выдохшегося шампанского. Он выпил залпом, щелкнул языком.
— Неплохо. Так что вы говорили?
— К вам кто-то пришел и попросил не делать анализ содержимого этой фляжки.
— Кто-то пришел... Скажите-ка, с вашей хорошенькой головкой все в порядке? Вы мне дали эту фляжку, и я проделал все анализы. На что вы намекаете? Таких-то друзей присылает ко мне Ривуар? Ну я ему скажу пару слов!
Клер отошла от дивана, взглянула в грязное окно, выходящее во двор.
— Простите, — сказала она, — но я возлагала такие надежды на результат этого анализа... В настоящее время в моей жизни происходят довольно странные вещи, и я готова подозревать всех и вся.
— От этого надо лечиться... Напейтесь как следует, сразу будет лучше... Могу вас заверить, что никто мне не делал соблазнительных предложений и никто не угрожал... В последнее время здесь не было ни одного тайного агента.
Клер улыбнулась.
— Вы принесете мне другую фляжку, — сказал Жонае, — и я вновь проделаю все анализы.
— Это невозможно... Слишком долго вам объяснять...
— Эй! Не уходите, я знаю хороший алжирский ресторан здесь неподалеку... Пойдем есть кускус...
Движение на дороге было небольшое, и Клер, не думая, вела машину. Кошмар продолжался. Какая глупость рассчитывать на какую-нибудь оплошность с их стороны! Они предпочли ночью обыскать машину. Значит, они знали, что найдут в ней фляжку. Следовательно, кто-то видел, как Клер в Гийозе набрала воду. Но она ничего не заметила, не видела никого, кроме родственников погибших, в том числе Антуана Пишю. Клер дала волю своему воображению, и когда она остановила машину у дома матери, у нее была готова приемлемая гипотеза. Может быть, кто-то хотел убить одного или нескольких жителей поселка и отравил воду ядом, который позволил бы потом предположить случайную смерть. Например, концентрированным пестицидом или веществом, использующимся в сельском хозяйстве и содержащим мышьяк или стрихнин.
Почему бы не Антуан Пишю? У его отца могли быть солидные сбережения, а он крепко цеплялся за жизнь. Гийоз располагался в сельской местности, здесь жили крестьяне, люди скупые, бережливые. Антуан поселился в городе, и профессия бухгалтера как будто не переделала его характер. С первой же встречи с Клер он говорил только о деньгах.