— Вы что, обвиняете меня в фальсификации?
— Нет, но мне непонятно ваше упрямство... Вы занимаете опасную позицию. Вы единственный свидетель этой трагедии, а строите какие-то невероятные гипотезы... Мало вам этой истории с подозрительной водой, так еще дождь из бензина... Я знаю, что следователь не придает этому никакого значения, но все члены нашей ассоциации очень обеспокоены вашим поведением. Нет, поистине вы не делаете ничего, чтобы помочь нам...
— Знаете, что я думаю, месье Пишю? — закричала Клер в трубку. — Кто-то хотел отравить одного или нескольких жителей поселка, и ему почти удалось...
— А чтобы скрыть свое страшное преступление, он украл цистерну с бензином и поджег поселок?
— Почему бы нет?
— Мадам Руссе, мне очень жаль... Ваш муж погиб в этом ужасном пожаре, и, вероятно, вы еще под впечатлением вашего горя.
— Другими словами, я совершенно сошла с ума? — сквозь зубы проговорила Клер.
— Я не это хотел сказать, но вы потрясены, страшно потрясены... Я понимаю, быть вынужденной оставить мужа в огне...
Иначе говоря, она выдумывала всю эту историю, чтобы избавиться от чувства глубокой вины?
— Вы полагаете, я все выдумала? Болезнь мужа, рвоту, страшную слабость, которую он ощущал? Он не мог работать, едва передвигал ноги.
— Вы испытали жестокий шок, и многие на вашем месте были бы потрясены еще сильнее... Мне кажется, что вы сосредоточиваете все внимание на некоем факте, который имеет значение лишь в ваших глазах.
— Значит, я отравила воду, которая была во фляжке, лишь бы доказать, что не ошибаюсь?
— Я этого не думаю, мадам... Но нужно официально взять пробу, произвести официальный анализ...
— В субботу я вновь ездила в Гийоз... Водопровод разрушен... Оставался только кран в мастерской мужа... Но он был открыт, и вся вода вытекла. Впрочем, вначале около источника вентили были закрыты... Случайно я обнаружила неповрежденный водопровод в другом доме, но там труба перерезана так, что вся вода, которая оставалась, тоже вытекла...
— Да, конечно, — проговорил Пишю так, словно все это длинное объяснение кажется ему непостижимым.
— Я поеду туда с судебным исполнителем. Пусть он возьмет пробу, запечатает бутылки и отдаст их в официальную лабораторию.
— Но что это нам даст? — вне себя закричал Пишю. — Мертвых вы не воскресите... Вы все запутаете и возбудите недоверие по отношению к нам у властей и суда...
— Вы что, боитесь, месье Пишю? — бросила Клер в раздражении.
На этот раз наступила совсем другая тишина: наполненная невысказанным чувством сдерживаемой ненависти.
— Простите, — сказала Клер. — Я не хотела вас обидеть.
— Только что вы говорили об отравлении, а теперь подозреваете, что я боюсь... Не имеете ли вы дерзость думать, что я непосредственно замешан в этой безумной истории? Вы истеричка, мадам. Я не стану продолжать этот разговор.
Клер повесила трубку, недовольная своей несдержанностью. Ведь она хотела проявить хладнокровие и осторожность, а действовала грубо и так неудачно. Как глупо! Правда, теперь у нее есть хоть один открытый враг, но это слабое утешение.
Она, не мешкая, позвонила в муниципальную лабораторию. Молодой женский голос любезно объяснил ей, что следует сделать, чтобы подвергнуть анализу какое-либо подозрительное вещество.
— В любом случае вы должны обратиться в лабораторию Эна... Думаю, вы можете это сделать в Бурге... Но они выполнят работу не так быстро, как бы вам хотелось... Мы очень загружены.
— Но как взять пробы, пока еще не поздно? Я боюсь, как бы эту воду не ликвидировали.
— Тогда настаивайте, чтобы пробы были взяты теперь, даже если анализ будет произведен позднее.
— Это единственный путь?
— Я знаю, что есть судебные исполнители, которые занимаются подобными делами. Даже знаю двоих в Лионе... Вы можете попытаться договориться с ними.
— Большое спасибо.
Клер записала обе фамилии, поблагодарила еще и повесила трубку. Первый номер не отвечал, что было вполне естественно 26 декабря. Но по второму она дозвонилась.
— Я бы хотела, чтобы это было сделано сегодня, — сказала Клер, предварительно объяснив, в чем дело.
— Как далеко поселок от Лиона?
— Около пятидесяти километров.
— Хорошо, встретимся у въезда в поселок... Я приеду с химиком, с которым обычно работаю; он эксперт в суде. Он привезет стерильные бутылочки и все необходимое... Не скрою, что эта поездка будет стоить довольно дорого.
— Да, знаю, — ответила Клер, не колеблясь.
Она подумала, что мать одолжит ей немного денег до конца января, и осуществление ее навязчивой идеи не отразится на жизни Стефана.