Поразительно! Высшим плодом акушерской диалектики Сократа является всеобщая путаница, завлекающая в свои сети учителя и учеников. Но, может быть, какой-то позитив имеется хотя бы в том, что в жизни и познании нужно руководствоваться не знаниями, а принципом самого поиска знания. Но для этого нужно доказать, что ни наука, ни философия, ни религия, ни практика, ни мораль не способны научить нас мудрости и не могут избавить от глупости.
Как бы не так! Сократ не берется за такое доказательство, понимая, что чистое отрицание наличного знания и мудрости может привести только к невежеству и безумию. Отвергает он и поиск как принцип познания и жизни, заверяя, что как знающий, так и незнающий в равной мере не смогут и не станут искать. «Ни тот, кто знает, не станет искать; ведь он уже знает и ему нет нужды в поисках; ни тот, кто не знает; ведь он не знает, что именно надо искать».
Зачем же тогда затевать подобные рассуждения, заранее зная, что кроме всеобщей путаницы, искусственного запутывания ищущих и искомого, ничего иного и не может быть достигнуто? Кто же делает людей игрушкой неких чуждых сил, стоящих за пределами этих обсуждений?
Ведь очевидно, что если ищущие истину запутываются во лжи, то, значит, есть агент, субъект этой путаницы, заранее знающий, что этим искунам изначально полагается не истина, а ложь. Если в поисках истины все запутываются, значит, кто-то один обретает возможность выпутаться из лжи своего бытия, переложив ее на ищущих. Если все мы запутаемся в дебрях ничто, значит кто-то освобождается, выпутывается из сферы ничто и впутывается в дела бытия. А все демон-гепий Сократа; это его дело. С помощью диалектики проблема добра и зла принципиально неразрешима, ибо, если признать, что зло, ложь, невежество неотделимы от добра, истины, знания, тогда нужно признать, что и истинное знание добра невозможно без этих своих диалектических паразитов и нахлебников.
В диалектической двоице из этой ситуации выхода нет, и Сократ, не мудрствуя лукаво, возвращается на путь троицы жрецов и дедов. Жрецы учили, что элементарной основой для рассуждения о добродетели должна быть троица: «Бог — добро — истина»; эта троица и есть божественное начало в человеке, служащее основой его добродетелей, критерием различения добра и зла, критерием правильности его поведения. Но и греческие «деды» учили, что элементарной основой познания является троица. Пифагор часто говорил: «Узрите треугольник, и проблема на две трети решена… Все вещи состоят из трех». И в сфере познания есть «между мудростью и невежеством нечто среднее». Поэтому философы, находясь в «промежуточном положении между мудрецом и невеждой», как раз и занимаются проблемами, которые содержат в себе и вопросы, и частичные ответы на них. Философия троицы есть выход из тупиков диалектики, самозванно объявившей себя высшей мудростью. Только для адептов абортативной диалектики подобная философия хуже ничто.
Но участники акушерской диалектики Сократа не просто не нашли знаний о добре, не просто запутались и потеряли надежду найти его; они еще к тому же потеряли веру в свой разум и сознание, веру в то, что они собственными силами без помощи демона диалектики могут найти хоть какое-то знание.
Или вот еще один образец сократовской диалектики. Обсуждается вопрос о сути мужества, которое определяется и как воинская стойкость в бою, и как твердость характера в опасных обстоятельствах, и как безрассудный поступок во имя дружбы, и как благоразумие среди охваченной безумием среды, и как знание опасного и безопасного, и как бесстыдство в совершении порочных поступков. Сократ, даже не пытаясь обобщить, выявить общую константу во всем многообразии видов мужества, заявляет: «На самом деле мы все оказались в затруднении; как же можно остановить свой выбор на ком-либо из пас? Мне лично представляется, что это невозможно. Я считаю, друзья, что надо нам всем вместе усердно искать самого лучшего наставника для себя самих…, а уж потом для мальчиков…». Да! Сократ даже убеждает своих друзей-содомитов пожертвовать своими привычками ради мужества, истины и диалектики, требуя: «Первым делом, первым делом должны быть вопросы, ну, а мальчики? А мальчики потом!».