Не только печальные события внутри герцогского двора омрачали жизнь старинного торгового города. Внутри населения возникло столько трений, что в былую гармонию городской жизни вкрались первые резкие диссонансы. Типичные для немецких городов подобного типа согласие и внутригородская сплочённость начали таять на глазах. Разумеется, Кёнигсберг остался по-прежнему открытым городом. Но ганзейские купцы были вынуждены отступить на задний план. Их место заняли голландские судовладельцы, контроллировавшие в 16-м столетии уже около 40% общего объёма торговых операций. Они прекрасно разбирались в организации деятельности судовых контор – ахиллесовой пяте кёнигсбергских судовладельцев. С другой стороны, социальная палитра города обогащалась новыми красками именно на основании проживающих в городе голландских мастеров – красильщиков, ткачей, изготовителей льняного полотна. Образовавшаяся, собственно говоря, уже в эпоху Средневековья взрывная смесь управленческой бюрократии, с одной стороны, и духом просвещения, с другой стороны (нельзя забывать, что Кёнигсберг повысил свой статус в этом отношении до звания образовательного центра), сосуществование «бок о бок» промышленных и коммерческих предприятий обусловили чрезвычайно сложное взаимосплетение самых разнообразных социальных структур. Однако не в пику государственной административной власти, а именно благодаря сотрудничеству с ней Кёнигсберг смог со временем добиться своей неоспоримой значимости. Контроль государства был всегда налицо, противоречия в этом плане были бесплодны, и поэтому постепенно образовалась тенденция сглаживания острых углов, оказавшаяся в общем и целом весьма конструктивной. В эпоху абсолютизма структуры государственного централизма пустили корни даже в управлениях внутригородской администрации, до сих пор решавшей дела, касавшиеся Кёнигсберга, самостоятельно. Но и в этом плане имелась обратная сторона медали: Кёнигсберг стал королевской резиденцией.
Смерть герцога Альбрехта стала сигналом для начала трений между сословиями и Министерством Финансов. Читателю сохранившихся до наших дней актов министерства, из которых и сегодня ещё иногда сыпется песок, заменявший в те времена промокательную бумагу, с самого начала бросается в глаза крайняя мелочность корреспонденции и актовых записей. Но эта мелочность касалась только столкновений сословий с бюрократами казначейства. Купечество, к примеру, в общественной жизни прилагало все усилия к тому, чтобы «держать марку» и поддерживать определённый уровень жизни. Купцы гордились своим положением в обществе. Их профессия предвещала благосостояние, а благосостояние в свою очередь являлось предпосылкой высокой репутации среди горожан. В 1611-м году был опубликован трактат автора Адама Рассиуса, носивший звучное латинское название «Трактатус де меркатура» и представлявший собой не лишённую известной лихости попытку классификации сословий в общем и определения места купечества внутри сословий в частности. Вершину иерархической пирамиды образовывали дворяне (нобилес), следующее по важности место занимало духовенство (спиритуалес). Купеческое сословие автор поместил между учёными (докторес) и представителями искусства (артификес). Что касалось образовательного уровня в области классических научных дисциплин, то купцу необходимо было арифметикой и практической философией владеть в совершенстве, а грамматикой, риторикой и астрономией – сравнительно хорошо. Таков был идеал представителя купеческого сословия. Но действительность выглядела по-другому. Средневековье со своими гильдиями, ремесленными объединениями и соответствующим этим структурам образом мышления не утеряло ещё своего подспудного влияния на жизненную философию людей. Перефразировав цитату, можно сказать: «Призрак бродил по Европе. Призрак Средневековья.» А профессия в Средневековье имела исключительно одну задачу: поставлять хлеб насущный, и точка. Только в редких случаях идеалисты-одиночки воспаряли над сугубо меркантильными представлениями о профессиональной жизни. И кто же были эти дерзкие вольнодумцы? Конечно же, бесспорно, само собой разумеется – иностранцы. Если судить по актам «Веттен» – торговых судов того времени, то Кёнигсберг прямо-таки кишел злонамеренными чужаками, единственной жизненной целью которых было намерение довести несчастных коренных кёнигсбергцев до нищенской сумы. Тут и «лигеры» – агенты «чужих» фирм в Кёнигсберге, тут и «бёнказен» (нецеховые ремесленники, кропатели) – слободские халтурщики без необходимого ремесленного образования, отнимающие у коренных жителей города хлеб насущный. Пионерского духа предпринимательства, можно сказать, «кот наплакал» – переход к капиталистическому образу мышления состоится позже, во второй половине 18-го столетия.