Беженцы-протестанты идут из Зальцбурга (слева) в Кёнигсберг (направо).
Уже до начала 18-го столетия случались политические «оказии». Так, Великий Курфюрст Бранденбургский, заключив в 1657-м году договор в Велау, сумел добиться суверенного владычества над Пруссией, возвёл прямо «под носом» у Кёнигсберга Форт Фридрихсбург и начал беспрепятственно контролировать торговые операции, для осуществления которых в качестве торгового пути использовалась водная трасса Прегеля. Государственная власть шаг за шагом завоёвывала всё новые позиции, издавала всё новые предписания, уничтожая таким образом прежние сословные структуры, прежние порядки. В 1724-м год «три города Кёнигсберга» были объявлены единым целым. Пригороды и слободы государственная власть поначалу оставила в покое, но подчинение всех областей городской и пригородной жизни единой, общей структуре продолжалось дальше. Всё сортировалось, систематизировалось, на каждый случай жизни издавались новые регулирующие предписания. Особенно чувствительно этот процесс затронул коммерческую деятельность.
Складской квартал Ластади. Справа Замок. По рис. Ханнеса Ришерта около 1937 г.
Верные государственной политической «линии» того времени летописцы воспринимали подобные явления как веянье прогресса. Об этом свидетельствует, к примеру, стихотворение, помещённое в журнале «Эрлойтертес Пройссен»:
Предпосылкой для возникновения подобных эйфорических эмоций был, однако, упорный, настойчивый труд, в особенности в таких областях как наука и культура.
Экскурс в историю развития Кёнигсбергского университета доказывает нам правильность этого утверждения. С самого начала своего существования Альбертина была духовным барометром Кёнигсберга, «падавшим» в косные времена, «поднимавшимся» во времена цветения.
К концу 18-го столетия на культурно-просветительном горизонте начала восходить звезда пиетизма. Настало время для реформы образовательной системы. И в самом деле: университет хилел, развитие его происходило вяло, с натугой. Ещё хуже обстояло дело с народным образованием: крошечные жалкие школки, так называемые «угловые школы», в которых халтурщики, не обладавшие даже минимумом педагогических знаний, пытались учить ребятишек как нибудь считать! Тут перед пиетистами распростёрлось истинное поле брани. Один из первых кёнигсбергских приверженцев пиетизма, казначей курфюрста Теодор Гер, в г. Галле познакомился с Филипом Якобом Шпенером – основателем пиетизма. По возвращении в Кёнигсберг Гер, находясь под влиянием бесед со Шпенером, начал проводить частные богослужения на дому и основал в 1699-м году первую школу для бедных.
В честь коронования 1701-го года школа стала называться «Королевской школой». Позже школа была переименована в «Коллегиум Фридерицианум» («Коллегия Фридриха») и завоевала репутацию самой лучшей школы всей Восточной Пруссии. В 19-м столетии, оплодотворённая идеями Гумбольдта, школа превратилась в истинный очаг несокрушимого духа гуманизма и представляла собой вплоть до 1945-го года предмет нескрываемой гордости как учеников школы, так и всего Прусского края.
Коллегиум Фридерицианум 1797 г. здание бывшей «Ландхофмейстерей» у Крестовых ворот, позже Коллегиенштрассе.
Новый королевский коллегиум им. Фридриха (Егерхофштрассе 6, сегодня в области Рижской улицы) 1892. Литография Г. Шварца.
В числе ведущих реформаторов образовательной системы необходимо в первую очередь назвать орленбургского богослова Генриха Люзиуса и Франца Альберта Шульца, которые вели суровый и непримиримый бой с церковными догматиками. В этой борьбе пиетисты получили поддержку со стороны короля, угадавшего в них важную часть государственного механизма. Поддержка пиетистов означала процветание государства.
Шульц был членом основанной в 1732-м году самим королём специальной комиссии по образовательным и церковным вопросам, а также автором новой системы предписаний, касавшихся работы школ и церквей. На основании этой системы предписаний вскорости было введено всеобщее обязательное школьное образование. На церковных суперинтендантов была возложена ответственность за просветительную работу с малолетними прихожанами.