Впечатление эпохальной связи между прошлым и настоящим, однако, бледнеет и теряется при рассмотрении второй половины 19-го столетия. Специфические черты характера свободолюбивого Кёнигсберга расплываются. Всё своеобразное отходит на задний план, серая повседневность завоёвывает всё новые позиции Причиной этого развития было в первую очередь присоединение Восточной Пруссии, а вместе с ней и Кёнигсберга, к Германскому Рейху в 1871-м году. Кёнигсберг – в прошлом культурный и экономический центр восточных регионов Германии – потерял этот свой особый статус. Из-за этого город начал терять своё своеобразие. Времена Тевтонского Ордена, города-резиденции герцогов и курфюрстов, города, где проводились коронования прусских королей, короче – времена былого величия и великолепия – окончательно отошли в прошлое. Особая роль Кёнигсберга возродилась на короткий срок в между-военный период 20-го столетия, но это произошло против коли Кёнигсберга, так как роль эта диктовалась теперь изолированным положением города вследствие реализации Версальского договора и представляла собой занятие вынужденной позиции. Покидая Кёнигсберг, пассажиры того времени «отправлялись в Рейх»; в 19-м столетии Кёнигсберг был один раз частью нового Рейха. Однако большинство кёнигсбержцев ничего не имели против побочных явлений основания Рейха. Исполненные патриотического пафоса граждане Кёнигсберга разделяли мнения Бисмарка и были согласны с манифестацией воли народа, олицетворяемой Рейхом. Большинство, но не все. Кёнигсбергское «Народное объединение» («Фольксферайн») устроило митинг протеста против аннексии Эльзас-Лотарингии. Якоби и коммерсант Макс Гербиг выразили свой протест публично, были арестованы и осуждены к тюремному заключению сроком на один месяц. Заключённых поместили в Форт Бойен под Лётценом в Мазурах. К чести членов Собрания городских депутатов надо сказать, что они объявили тюремное заключение Гербига и Якоби незаконными обратились с протестом в Прусскую Палату депутатов, несмотря на то, что многие из них придерживались политических убеждений, отличавшихся от позиции арестованных. Других столкновений политического характера в Кёнигсберге, однако, больше не происходило. Жизнь города приняла характер «нормальной» провинциальной столицы. В 1900-м году количество населения Кёнигсберга, включая военный гарнизон, составляло 189 483 жителя. В городе проживало всего 1250 иностранцев из стран восточной Европы. Представители других стран из города исчезли. Таким образом была прервана нить традиционного кёнигсбергского развития, немыслимого в прошлом без экономического и культурного обмена с заграничными странами и проживавшими в городе Кёнигсберг иностранцами. Кёнигсберг превратился в прусский город, занимавший восьмое место после Берлина, Бреслау, Кёльна, Франкфурта, Магдебурга, Ганновера и Дюссельдорфа и эта потеря статуса отразилась также и на карьерах прусских чиновников и офицеров. Для многих профессоров и военных Кёнигсберг потерял былую привлекательность.
Национальный либерализм достиг в этот период времени особого расцвета. «Классические» кёнигсбергские либералы обратились либо к идеям социал-демократов, либо объединились в партии свободомыслия (Фрайсин). Бременец Александр Винекен, издававший в Кёнигсберге «Кёнигсбергскую всеобщую газету» («Кёнигсбергер альгемайне Цайтунг»), один из крупнейших журналистов и газетных издателей Восточной Пруссии, стал одним из важнейших столпов национал-либерализма. Издаваемая им газета стала крупнейшим органом прессы всей Восточной Пруссии и прославилась далеко за её пределами. В течение 18-и лет Винекен являлся городским депутатом. Он принимал активное участие в культурной жизни города, был членом правления Гётевского Общества (Гётебунда), членом Общества Баха, членом «Союза Цецилии» и других организаций. Национал-либеральная партия стала в это время ведущей партией Кёнигсберга. Это развитие было связано с так называемой «трёхклассовой избирательной системой». Представители «первого класса» (имевшие большее количество голосов соответственно более крупных сумм уплачиваемых ими налогов) выбирали, как правило, кандидатов либеральных партий. Поначалу население вяло и без интереса принимало участие в выборах на уровнях как общин и ландтагов, так и на общерейхском уровне. Позже социал-демократы начали проводить массовые мероприятия, посвящённые политическому просвещению масс – не упуская при этом из виду интересов собственной партии – и до 1903-го года процентное участие в выборах поднялось до 80%. С 1890-го по 1912-й год в ряды членов Рейхстага кёнигсбержцами пять раз избирался кандидат социал-демократической партии. Только в 1907-м году представителям буржуазных партий удалось «протащить» в Рейхстаг свободомыслящего либерала.