Генерал П. Г. Лихачев с двумя полками находился на самой батарее, а против Горжи стоял Бутырский полк под командованием своего шефа — полковника П. В. Денисьева.
Когда к П. М. Капцевичу с батареи прискакал его адъютант капитан К. К. Левенштерн с сообщением, что вблизи батареи строится французская пехота, а французские кавалеристы садятся на лошадей, П. М. Капцевич сам поскакал на батарею, чтобы, разобравшись в обстановке, отдать последние приказания.
Возвращаясь к своей дивизии, П. М. Капцевич, как пишет И. П. Липранди, «приказал генерал-майору Цибульскому, что если бы неприятельская пехота двинулась на батарею, то действовать, соображаясь с обстоятельствами, но имея в виду главное — защиту батареи». П. М. Капцевич понимал, что отряд И. Д. Цибульского должен был принять главный удар войск Наполеона, направленных на батарею. И. Д. Цибульский мог полагаться только на свои силы: во-первых, его отряд находился в отдалении от главных сил корпуса, во-вторых, И. Д. Цибульский знал, что резервов нет, весь корпус был в деле. Генерал приготовился отражать неприятеля с фронта и никак не ожидал, что он может появиться у него в тылу.
Рейд М. И. Платова и Ф. П. Уварова несколько ослабил огонь французских батарей. Батарея Ш. А. Антуара вынуждена была перенести огонь на русскую кавалерию. Но батареи полковников Т. Ж. Серюзье и А. Гриуа по-прежнему обстреливали батарею Раевского. К этим батареям вскоре присоединилась батарея Антуара и те батареи, которые ранее действовали против Багратионовских флешей. Батарея Раевского была взята под перекрестный огонь.
Чтобы избежать напрасных потерь, И. Д. Цибульский отвел свой отряд к оврагу. С фронта и правого фланга на отряд двинулась французская кавалерия. У генерала было слишком мало сил, чтобы строить отряд в каре. Отражая нападение кавалерии, И. Д. Цибульский спустил свой отряд в овраг. И тут случилось то, чего никто не ожидал: отряд подвергся нападению французской кавалерии с тыла!
Французская кавалерия генерала О. Коленкура (брата мемуариста), обойдя батарею Раевского, устремилась на нее со стороны Горжи; встретив сопротивление защитников батареи, она вынуждена была спасаться бегством. Генерал О. Коленкур был убит у самой Горжи. Под сильным огнем, в пороховом дыму кавалеристы потеряли способность ориентироваться. «Около 100 всадников бросились в противоположную сторону и спустились в овраг, идущий к Колоче… и… совершенно нечаянно очутились в тылу отряда генерала Цибульского». Храбрым полкам генерала И. Д. Цибульского пришлось отбиваться от наступавших на них с трех сторон французов.
«Полки, уже много потерявшие прежде, здесь потеряли еще более. Шеф Уфимского полка, генерал-майор Цибульский, один из храбрейших людей, был так тяжело ранен, что всю войну не мог уже служить», — писал И. П. Липранди.
В наградных документах офицеров 24-й пехотной дивизии о И. Д. Цибульском можно прочесть: «Много способствовал к отражению неприятеля с полком своим… и получил рану картечью в руку». Но несмотря на упорное сопротивление русских воинов, французам удалось взять в конце концов батарею Раевского, истребив почти всех ее защитников. Наполеоновские войска также понесли большие потери на «большом редуте», как называли французы батарею Раевского. Но прорвать центр русской позиции им так и не удалось; батарея Раевского была разрушена, завалена мертвецами и поломанным оружием. Русская артиллерия вела такой сильный огонь, что французы не могли поставить на кургане свои орудия. Они использовали полуразрушенный вал как укрытие. Прячущимся за ним французам приходилось становиться на колени. Вскоре вал был полностью разрушен и осыпался в ров.
Отряд под командование генерала И. Д. Цибульского совершил подвиг, защищая батарею Раевского. В силу своей малочисленности он не мог уничтожить неприятеля, рвущегося к батарее. Неся потери от французской артиллерии, атакованный с трех сторон французской кавалерией, отряд героически сражался, отвлекая на себя значительные силы неприятеля.
Ни в рапорте М. Б. Барклая де Толли о действиях 1-й Западной армии в Бородинском сражении, ни в «Описании битвы при селе Бородине 24 и 26 августа 1812 года» генерал-квартермейстера К. Ф. Толя имя генерала И. Д. Цибульского не было упомянуто. О нем просто забыли.
19-му егерскому полку не повезло еще более. Генерал А. П. Ермолов написал в своем рапорте, что именно егеря не оказали достойного сопротивления неприятелю, когда французы первый раз захватили батарею.
19-й егерский полк, с самого утра сражавшийся у села Бородина, принимавший участие в атаке А. П. Ермолова на батарею, а позднее защищавший эту батарею перед последним штурмом французов, т. е. целый день находившийся в сражении, волею начальника штаба 1-й Западной армии оказался в числе «нестройно отступавших».