Год спустя, «Венера-4» проникла в атмосферу загадочной планеты; однако «Венера-3» цели не достигла. С той поры было заведено правило: пускать сразу по две станции, чтобы хоть одна из них достигла цели…
Однако с Марсом и такая уловка не прошла. Был случай, когда к Красной планете стартовало сразу 4 аппарата — и ни один из них поставленной задачи не выполнил! А что случилось с «Фобосами»? Один замолчал на полпути из-за ошибки оператора наведения; другой — у самой цели и неизвестно по какой причине.
Так что, судя по большому счету, «Марс-96» лишь продолжил пусть печальную, но традицию. Не случайно уже перед пуском прогнозы на успех были такими: специалисты НПО им. Лавочкина давали гарантию в 80 %, сотрудники «Энергии» снизили планку до 70 %…
И это — по официальным подсчетам. Неофициально же если не всем, то многим было понятно: расчет тут один — на русский «авось». Машина была раскручена, деньги получены, в том числе и у иностранных инвесторов, и ни у кого не хватило духа остановиться, оглянуться и завопить во весь голос: «Что же мы делаем?!..».
А завопить было от чего — на Байконуре не было даже нормального снабжения электричеством. Поэтому регламентные проверки шли не тогда, когда надо, а когда получалось. Круглосуточный аврал, не прекращавшийся даже в праздники, не сработал.
Конкретных причин для аварии напрашивается две. Во-первых, во время проверки систем управления в суматохе подали напряжение обратной полярности, да еще завышенного номинала. Кое-что пожгли, поставили взамен запасные блоки, а на них, как хорошо известно всем инженерам-эксплуатационникам, надежд мало…
Вторая возможная причина аварии — в системе сброса обтекателя. Он сбрасывается после выхода ракеты-носителя в космос с помощью пиротехники. Подается электрический импульс, и направленные микровзрывы режут оболочку, болты крепления. Проверяется работоспособность этой системы подачей слабого импульса. Если он проходит по электрической цепи, значит, все в порядке — при подаче рабочего напряжения все сработает, как надо… Так вот, во время такой проверки несколько раз отключали электроэнергию.
Если же обтекатель сошел нештатно, он мог многое натворить. В том числе зацепить и ту антенну, благодаря которой осуществлялась связь с Землей. Вот разгонный блок и не сработал…
Таким образом, выясняется, что ничего сверхнеобычного в данной аварии не было. Удивлять должно другое: почему до сих пор нам удавалось пускать миру пыль в глаза — мы, дескать, великая космическая держава.
Да, мы первыми запустили искусственный спутник. Да, первым в космос полетел наш человек — Ю. А. Гагарин. Но какими жертвами все это оплачено? Немногие и по сей день решаются сказать открыто, что во времена С. П. Королева работали не столько за совесть, сколько за страх.
Это сейчас говорят: вот, дескать, работали в режиме аврала, потому и не получилось… Но ведь по-другому эта отрасль никогда и не работала — большинство запусков подгонялось под какую-нибудь дату, юбилей — какие уж тут выходные или нормированный рабочий день… Впрочем, не зря же говорят, что космическая индустрия является зеркалом экономики; а у нас что ни год, то очередная битва за урожай или внеочередной аврал по случаю первого снегопада…
«Дайте денег, а то космонавтика отдаст концы!» — известная иждивенческая песенка. Но дело в том, что страна живет уже в иной реальности, а наша космонавтика продолжает пребывать в «виртуальной действительности», но не будущего, а прошлого, считая, что все образуется и будет, как раньше».
Это не я сказал, а ведущий проектант орбитальных кораблей и станций «Восток», «Восход», «Союз», «Салют», «Прогресс», «Мир» — лауреат Ленинской премии, профессор МГТУ, доктор технических наук, космонавт, рисковавший жизнью, когда его вместе с двумя напарниками отправили в космос в спортивных костюмчиках (в спасательных скафандрах в спускаемом аппарате вся троица попросту не разместилась бы, а нужен был новый рекорд), К. П. Феоктистов. Мне остается лишь склонить голову в знак уважения перед человеком, проработавшим всю жизнь в космической индустрии и не потерявшим умения трезво мыслить, понимающим, что в изменившихся условиях старые шаблоны уже непригодны.
Нужно перестраиваться, говорит он, использовать тот огромный потенциал саморазвития и самообеспечения, которым все еще обладает наша космонавтика и который нужно лишь «разморозить». Никто этого, кроме самих ученых, инженеров, администраторов сделать не сможет. «А тратить государственные деньги на реанимацию былого престижа в условиях, когда у нас многие люди находятся на грани жизни и смерти, — непозволительная роскошь», — подчеркивает К. П. Феоктистов.