Ах, какая радость была у наших медиков и биологов, а заодно и у специалистов по космической технике! Под Рождество завершился двухнедельный полет специализированного спутника «Бион-11», и на Землю вернулась пара макак-космонавтов — Лапик и Мультик.
Радость ученых и инженеров, вроде, можно понять: после фиаско «Марса-8» успешная экспедиция «Биона-11» стала первой удачей отечественной космонавтики за последнее время. Но так ли уж необходимы подобные полеты? Задаться таким вопросом заставляют следующие соображения.
Попав как-то в Центр авиационно-космической медицины, я обратила внимание на висящий в холле макет искусственного спутника Земли. «Памятник Лайке, — пояснили мне. — Мы тоже когда-то начинали с экспериментов с собачками…».
Кроме Лайки, смерть которой среди далеких звезд почтили выпуском одноименной марки сигарет, в космосе побывали десятки других животных. Большей частью они благополучно вернулись на родную планету. И Лайка, можно сказать, не в счет; когда она отправилась в полет, инженеры еще не умели создавать спускаемые аппараты.
Тем не менее ее гибель, как и кончина обезьянки Бони, которая почувствовала себя плохо после восьми суток полета на американском космическом корабле и умерла уже на Земле спустя сутки после окончания полета, вызвала бурю протеста энтузиастов Общества защиты животных. «Не смейте их мучить!» — движение под этим лозунгом набрало за рубежом такую силу, что те же американцы после Бони не послали в космос ни единой зверюшки. И когда им что-то надо прояснить для себя, финансируют подобные эксперименты в рамках совместной российско-американской программы «Бион».
У нас защищают животных не столь рьяно. Специалисты полагают, что полеты медико-биологических спутников проходят довольно удачно; животные гибнут уже на лабораторном столе, когда их забивают, чтобы исследовать, насколько влияет невесомость и другие факторы космического пространства на живые организмы. Тем не менее в последнее время и отечественные исследователи все чаще задумываются: «А стоит ли изводить живые существа хотя бы и во славу науки?».
С одной стороны, стоимость подобных экспериментов все растет, а денег на науку, как и на многое другое, в нашем государстве все меньше. С другой стороны, и заграничные медико-этические принципы начинают доходить до нас. Ведь еще два года назад Международное общество альтернативной биологии на международном конгрессе в Балтиморе, в работе которого приняли участие представители практически всех стран мира, в том числе и нашей, приняло постановление: «Избавить животных от участия в научных экспериментах!».
В США после этого при всех научно-исследовательских институтах и центрах были организованы комитеты по биоэтике, которые собираются всякий раз, как только какой-нибудь ученый пожелает зарезать в научных целях очередную подопытную крысу. Недавно подобный комитет появился и у нас, в Институте медико-биологических проблем, за которым ныне остается последнее слово при решении, скажем, такой проблемы: «Лететь обезьянке в космос или нет?». Во многих университетах Европы ликвидируются виварии. А некоторые международные медико-биологические фонды отказываются финансировать исследования, в которых запланированы эксперименты на животных.
В общем, обстановка ныне складывается такая, что впору действительно отказаться от подопытных кроликов, крыс и т. д. Но… «Животных приходится запускать на орбиту, потому что далеко не все тонкости процесса адаптации организма к невесомости можно проверить на Земле», — говорят энтузиасты данного направления.
Хорошо, пусть так. Но тогда хоть готовьте эксперименты, как следует, по-человечески. А то ведь что получается? Уже первый полет по данной программе обезьянок Абрека и Биона в 1983 году оказался очень коротким. Одной из обезьян удалось высвободить лапу и она попыталась избавиться от той «короны» с электродами, которая крепится у подопытного животного на голове. (Часть электродов, кстати, вживляется прямо в мозг, что, согласитесь, тоже не очень гуманный способ получения информации.)
В 1987 году у Дремы и Ероши во время третьего полета по программе «Бион» сломалась система подачи пищи. И чтобы обезьяны не умерли с голоду, полет биоспутника пришлось срочно прервать. Это тоже сделали второпях, и в итоге вместо приземления в районе Байконура обезьяны оказались в тайге у г. Мирный, откуда изголодавшихся животных удалось вызволить лишь через двое суток.
С нынешней экспедицией тоже проблемы. Одна из подопытных обезьян скончалась, не выдержав тягот эксперимента, на операционном столе после полета. По окончании обследования тело умершего Мультика намереваются переправить для захоронения в Адлер, где теперь базируется питомник Минздрава России. Решается также вопрос о сооружении памятника погибшей обезьяне.