Оставалось малое: считать судно погибшим, а его владельцу выплатить страховку. Так оно и было. Но прошло какое-то время, и в страховую компанию Ллойда, где был застрахован парусник, из разных районов Атлантики начали поступать одно за другим донесения о… встречах с «утопшим» парусником. То его видели у берегов Ирландии, то у Гебридских островов, то вновь его встречали неподалеку от залива Делавер, то севернее Шотландии. Всего же за 10 месяцев шхуну видели около 50 раз. Было подсчитано, что только за эти 10 месяцев судно совершило рейс, равный 8 тысячам миль. Сколько же всего проплыла «В. Л. Уайт», известно лишь ей одной и океану — только спустя несколько лет шхуну нашли после шторма выброшенной на небольшой остров к западу от Шотландии.
КТО В МОРЕ ЖИВЕТ?
Речь в этой главе пойдет не об обычных обитателях моря, как то краб, сельдь или устрица, хорошо знакомых каждому школьнику, тем более если этот школьник побывал летом на море, а о других, необыкновенных. Здесь будет рассказано о морских животных, которых не всякому бывалому морскому «волку» приходилось видеть.
Кто держал в руках старинные морские карты и гравюры или их репродукции, тот наверняка обратил внимание, что почти на каждой из них имеются изображения диковинных, порой прямо-таки фантастических животных, населяющих морские глубины: гигантских змей и химерных чудищ кракенов, тритонов и сирен — человеко-рыб. Что это: наивность художников-картографов, стремившихся таким образом приукрасить свою продукцию и повысить ей цену, или такие животные в самом деле населяли в былые времена моря и океаны? Сразу скажем, что картографы тут ни при чем. То есть они «при чем» — рисовали-то они, но вина их в этих невинных художествах косвенна. Настоящих виновников следует искать не в мастерских картографов, а совсем в других местах.
Вернемся столетий этак на четыре-пять назад, во времена, именуемые эпохой великих географических открытий, и заглянем в какую-нибудь портовую харчевню. Неважно в какую: португальскую или английскую, французскую или испанскую. В любой из них мы увидим одну и ту же картину: сбившись в тесный кружок возле одного из столов, пестрый портовый люд слушает, затаив дыхание, рассказ какого-нибудь бывалого моряка, который только что вернулся из плавания в далекие неведомые края. Стараясь поразить воображение слушателей, моряк рассказывает не столько о далеких землях и незнакомых народах, сколько о населяющих якобы эти земли странных существах с туловищем человека и собачьей головой, об одноглазых циклопах и двухголовых людях, о безголовых великанах, глаза, нос и рот которых помещаются у них на груди, о птицах с человечьими головами. А еще моряк рассказывал о страшных чудищах, обитающих в морях и океанах. Чаще всего этими чудищами были морские драконы длиною до мили, которые запросто могли проглотить (случалось, и проглатывали) корабль, а то и целую флотилию, неимоверной величины кракены и сирены.
Этим рассказам верили. Да и как можно было не верить, если о всех этих чудесах писали в своих дневниках, путевых заметках и даже книгах капитаны кораблей и известные путешественники — люди в отличие от простых моряков грамотные и серьезные, — которым нет причин не верить. Нетрудно представить, какое впечатление производили такие рассказы на простоватых и суеверных слушателей средневековья. На что уж ученые, и те попадали зачастую под влияние россказней любителей пофантазировать, а то и просто приврать. Диковинные существа из рассказов повидавших свет морских людей очень часто перекочевывали в серьезные научные трактаты по истории, географии и природоведению. Ученым трудно было, а порой и невозможно отделить правду от вымысла. Даже сегодня сделать это не так просто. Если с существами, населявшими якобы сушу, всеми этими циклопами и великанами, одноногими и двухголовыми людьми, все более-менее понятно — все они оказались не более чем выдумкой, то этого не скажешь о морских чудовищах. С ними далеко не все так просто и ясно…
Одно из первых упоминаний о морском змее мы находим в дошедшем до нас из седой старины древнегреческом мифе о Троянской войне. Его сюжет знаком каждому школьнику.
Видя, что Трою силой не взять, греки пошли на хитрость. По совету Одиссея они построили большого деревянного коня, в котором спрятались греческие воины. Оставив коня под стенами Трои, греки сделали вид, что сняли осаду города и уплыли прочь. Обрадованные таким поворотом событий троянцы решили втащить коня в город и поставить его на акрополе, как символ благоволения богов. И только один человек, жрец бога Аполлона Лаокон, воспротивился такому решению. Хорошо зная коварство греков, Лаокон горячо доказывал согражданам, что коня враги оставили неспроста, что в нем наверняка прячутся греческие воины, что его следует немедленно сжечь. Но троянцы и слушать не хотели жреца. Тогда Лаокон ударил по коню тяжелым копьем, и стало слышно, как внутри его зазвенело оружие греков. Но и после этого не вняли троянцы предостережениям Лаокона — настолько затмили их рассудок боги, решившие, что Троя должна наконец пасть. А чтобы наказать строптивого Лаокона и показать заодно троянцам, что жрец не прав, боги тут же придумали ему страшную кару.