Представление о гибельности, мучительности соприкосновения между высшим и низшим, огнем и тернием — общее место дохристианской религиозной мысли. Поэтому Богородица — единственный в мировом религиозном опыте пример безущербного соединения в материнском лоне Божественного и человеческого. Следует отметить, однако, что еще до Воплощения Христа в религиозных представлениях некоторых народов, наряду с констатацией трагического разлада между высшим и низшим, все-таки жила вера, что этот разлад не вечен, и если дано когда-нибудь без мук соприкоснуться небесному и земному, то осуществиться это должно через святость и чистоту земного. Неопалимость чистым огнем возможна лишь тогда, когда он вступает в соприкосновение с родственными себе чистотой, бесстрастием, святостью и девством. На это обстоятельство указывал преподобный Симеон Новый Богослов: «Ты видишь в себе богатую благодать Святого Духа, освещающую и, как солнце, соделывающую внутренности твоего сердца, и ты ясно постигаешь чудо Купины, совершаемое в тебе, так что твоя душа горит в единстве с неприступным огнем, но не сгорает, потому что она освобождена от всякой страсти».
«Имеет же девство лицо девичье огненно. Толк: огонь — Божество, попаляющее тленныя страсти, просвещающее всякую душу чистую», «Огнь бо есть девство, попаляя всякую нечистоту». «Лицо огненное являет, яко девство сподобляется Богу вместилище быти. Огнь бо есть Бог, попаляй страсти телесныя и просвещай душу девственную» — писалось в наших иконописных подлинниках. И эти слова являются ясным свидетельством точности и полноты образа Неопалимой Купины, заключающего в себе не только констатацию факта мистического примирения в Ней небесного и земного, Бога и мира, через примирение огня и древа, но и указующего основу, на которой оказалось возможно такое примирение, — чистота, девство Богоматери.
Учение о мистическом приснодевстве Божией Матери — естественный центр и вершина богородичной догматики. Не случайно догмату о непорочном зачатии и девстве Богородицы уделялось Церковью и святыми отцами самое пристальное внимание. Как писала одна из исследовательниц иконы Неопалимой Купины Л. Воронцова: «С первых веков своего существования христианская Церковь, как свидетельствует нам ее история, принуждена была выступать на защиту одного из своих основных догматов — о святости и приснодевстве Богородицы, и в течение трех веков, начиная с появления гностиков во втором веке вплоть до Ефесского собора (431), идут почти беспрерывные прения о существе Пресвятой Девы». Сосредоточение Церкви и святых отцов первых веков на богородичной догматике, очевидно, объясняется тем, что без нее все другие догматы христианства: о Богосыновстве Иисуса Христа, о Церкви, о Воскресении и др., лишились бы своего сущностного внутреннего оправдания. Богородица, залог будущего духовного мира и чистоты, — естественное и единственно возможное основание, на котором строится учение Церкви, на котором зиждется христианское мировоззрение. И наиболее полным образным выражением этого догмата издревле и до наших дней является образ Богородицы Неопалимой Купины. Исследователь символических икон А. Виноградов писал, что «сближение горящего и несгорающего куста с образом рождения Бога Слова от Девы, пребывавшей нетленной всегда, как нельзя более восполняют друг друга и гармонируют с общей религиозной идеей православного учения». Аналогично высказался о Неопалимовском образе известный церковный археолог Г. Д. Филимонов в статье, посвященной иконе «София Премудрость Божия»: «Икона Неопалимой Купины имеет близкое отношение к иконе Софии Премудрости Божией как по тождеству идей присно-девства, так и по выражению этой идеи в образе огня несгораемого».