Суть феноменов сводилась к следующему. Как правило, в вечернее время возникали легкие удары, идущие из комнаты больного. Постепенно они перемещались, усиливались и начинало казаться, что резонируют стены уже всей квартиры. Стуки прекращались внезапно, и вслед за этим возникало туманоподобное облако, концентрирующееся непосредственно перед дверью, ведущей в комнату больного. Иногда вслед за этим становился слышен неотчетливый бормочущий голос, идущий из пустого помещения. При появлении в этом помещении людей голос стихал и потом возникал в другом месте. Иногда происходил невидимый телекинез — вещи, заведомо лежащие в определенных местах, например пульт для дистанционного включения телевизора, оказывались в ванной, на кухне. Интересен тот факт, что в большинстве случаев при этом сын, принимающий нейролептики, спал или находился в состоянии, близком к прострации. При расспросах он ничего не мог сказать по поводу происходящих явлений. Когда мы прибыли, в квартире сначала не происходило никаких явлений, которые могли бы быть отнесены к разряду аномальных. Иногда возникали слабые, без четкой локализации звуки, характер которых невозможно было определить. Родители сообщили, что и стуки и бормочущий голос, доносившийся с кухни, прекратились в тот момент, когда отец начал излагать по телефону происходящее сотруднику лаборатории. С разрешения родителей осмотрели комнату сына. Сам он лежал на диване в состоянии полудремы. Пониженного питания, кожные покровы бледные, на лице отчетливые стигматы заболевания. Вероятно, распад интеллектуально-мнестических функций зашел далеко. Неопрятен, при разговоре становится заметно, что словарный запас обеднен. Присутствуют элементы мории — дурашливости. Стуки возобновились, когда мы вышли из комнаты. Вначале они доносились из ванной, затем распространились на глубокий стенной шкаф и, наконец, зазвучали в гостиной, где мы и находились. Звуки напоминали удары только отдаленно. Это были звучные, ворчливые шумы, идущие из стен и как бы диффузно прокатывающиеся через толщу бетона. Более всего они напоминали, разумеется с поправкой на басовитость и звучность, журчанье и плеск, иногда возникающий в трубах охлаждающей системы холодильника. Тут же записанные на диктофон, они многое теряли в своей глубине, но, в общем, тональность сохранялась. Никакой разумной интерпретации явления быть не могло. Шумовые эффекты не имели аналогов в нашей повседневности. Чисто интуитивное ощущение, что их порождает некая сила, переливающаяся в толще стен. Через полторы минуты звуки достигли высокой интенсивности, и тогда с верхнего, двенадцатого, этажа раздалось другое постукивание. Это были совершенно характерные удары в пол твердым предметом, которые возникают, когда раздраженные жильцы пытаются призвать соседей к порядку. На этот стук, производимый людьми, никакой реакции не последовало, но минуту спустя звуки начали ослабевать и прекратились совершенно. Кстати, вибрации, неизбежной при механических феноменах с такой силой звучания, не возникало. Все это время биорамки в руках сенситивов интенсивно вращались, фиксируя некую энергетическую напряженность. В мою задачу как психоневролога входило оценить истинность явления с точки зрения достоверности психоэмоциональных реакций жильцов. В этом плане все происходило так, как и должно было бы происходить в случае реального наличия феномена. Несомненный испуг на лицах старших членов семьи. Взгляды с надеждой — вот теперь специалисты видели все, они помогут. Дверь в комнату больного была приоткрыта все время. Он пребывал в той же характерной для этой стадии болезни позе кататонического оцепенения.
Вот, собственно, и все. Конечно, были произнесены слова ободрения, даны определенные рекомендации. Протоколы легли в архив лаборатории. Но это все, чем мы могли помочь. Год спустя феномен самоликвидировался после смерти больного. Почему так подробно об этом случае? Потому что он типичен.
Работа выезжающих по сигналу бригад сводится к констатации явления или констатации его отсутствия, осмотру помещения и общим рекомендательным процедурам. Реальная помощь невозможна, поскольку отсутствует понимание причины, его порождающей. Отдающая языческими пережитками атрибутика изгнания шумного духа при помощи окропления стен, внесения икон или попытка отыскания спрятанной куколки, привлекшей полтергейст, имеет не более чем исторический интерес. Если этот метод иногда и срабатывает, то причину успеха следует искать в уменьшении внутреннего напряжения субъекта, провоцирующего психокинетические явления. Заклинания, шаманизмы носят чисто коммерческий характер. Вообще, во всех случаях «домашнего» полтергейста поражает несоизмеримость масштабов загадочности явления и объема производимого им беспорядка. И, если так можно выразиться, сугубо земной характер проявления непостижимых сил. Шумы, облако, стуки, перемещение предметов. Иногда самовозгорание бумаги, падение тяжелых предметов, разрывы водосточных труб. Не существует ни одного достоверного случая появления каких-либо неземных сущностей. Тем не менее многочисленные гипотезы предполагают в том числе и вмешательство инопланетного разума, тестирующего на сообразительность землян.