Так неужели же выходит, что, прикасаясь к проблеме красоты, пытаясь «объять ее умом» мы оказываемся в обескураживающе нелогичном царстве калейдоскопически пестрых и изменчивых мнений? Так ли это?
Чтобы хоть как-то разрешить для себя такой «скользкий» вопрос, я попытался обратиться к популярным книгам, учебникам и монографиям. Поскольку перед вами не диссертация, не стану перечислять ряды книг и статей и прикрываться щитом библиографии, а скажу лишь о странном, вероятно, очень субъективном ощущении, рожденном знакомством с некоторыми взятыми наугад трудами отечественных авторов последних десятилетий.
Ничего не буду говорить о массе поучительного и интересного, но… Одни из них, солидные, глянцевые, напоминали старые рыцарские замки и бастионы Петропавловки: сурово-строгие и научно-подавляющие глыбы фраз словно бы предназначались для того, чтобы оградить от читателя высокую Научную мысль, заключенную в каменные камеры силлогизмов. Вроде бы и выглядит умно, а что-то далековато от жизни.
Другие, напротив, увлекали примерами. Но напоминали супермаркеты, либо, на худой конец, торговые точки в ходких местах. Чего тут только нет! Совершенно мирно соседствуют друг с другом наборы жвачек с нагими красотками и электролампы, сникерсы и тампаксы, школьные дневники, и шедевры современной книгопродукции, раскрывающие и тайны «Сексуального питания», и секреты успеха в деловой жизни. А вот логика ускользает.
Третьи напоминают витиеватые арабески и густую декоративную листву над верандами дач. Казалось бы, уж тут-то мы, наконец, удаляемся от пустыни наукообразных фраз и встающего на нашем пути частокола терминов. Но… и здесь словесная вязь, облекающая прекраснейшие произведения искусства, оставляет ощущение легкой дымки, размывающей, стирающей суть, а не лучей, высвечивающих истину.
Не спорю, на подобных текстах разнеженная мысль способна отдыхать, как на мягком пуховике. Но стоит отряхнуться от сладостной дремоты, как, задаваясь все большим и большим числом вопросов, начинаешь буквально осязать, что перед тобой слова и целые фразы, напоминающие звонкие, но полые сосуды: что хочешь — то и наливай. Как же сделать, чтобы каждому сосуду соответствовало свое, определенное содержимое?
Над вопросами такого рода задумывались еще в глубокой древности, когда царило в среде мудрецов осознание необходимости четкого определения тех слов, которые мы используем в своей речи. И наверное, не случайно, что одними из таких самых заковыристых, самых скользких и текучих слов оказались слова «красота», «прекрасное». Замечательное свидетельство этого — один из «диалогов» Платона «Гиппий Больший».
Гиппий Больший — знаменитый в свое время софист, то есть мастер словесных уловок, который, по Платону, вступает с Сократом в ученую беседу; и уже начало этой беседы оказывается неожиданно современным. Ловкий торговец мудростью и красноречием, Гиппий с добродушной снисходительностью говорит Сократу о том, какие неслыханные деньги он сумел заработать своим искусством, и разве деньги, добытые красноречием, не доказательство истинной мудрости? Чего стоит тот, чей ум не может достойно прокормить его? С этим умом явно что-то не так, и такая мудрость весьма сомнительна.
Сократ же с иронией, прикрытой прозрачной вуалью с виду вполне логичных рассуждений, поддакивает Гиппию, способному превратить мудрость в магнит, притягивающий богатство: «Ты, Гиппий, приводишь прекрасное доказательство мудрости, и своей собственной и вообще нынешних людей — насколько же они отличаются ею от древних! С Анаксагором (крупный древнегреческий философ. — Ю. Б.) произошло, говорят, обратное тому, что случается с вами: ему достались по наследству большие деньги, а он по беззаботности все потерял — вот каким неразумным мудрецом он был! Да и об остальных, живших в старину, рассказывали подобные вещи. Итак, мне кажется, ты приводишь прекрасное доказательство мудрости нынешних людей по сравнению с прежними. Многие согласны в том, что мудрец должен быть прежде всего мудрым для себя самого. Определяется же это так: мудр тот, кто заработал больше денег». (Курсив мой. — Ю. Б.).
Вчитываюсь в диалог — и готов на стуле подскочить от восторга: Ай да Гиппий! Ай да Сократ! Какие они «мыслители прошлого», если так здорово ухватили кредо нынешних дней? Выходит, что, отмежевавшись от прежних «измов», мы взяли на вооружение еще более ранние «измы» и вознесли над собою, как некогда красный стяг, бессмертную философию Гиппия Большего: умение делать деньги — вот он показатель подлинного ума!