Не будем спорить. Впрочем, и соглашаться пока не будем, а последуем за нитью ученой беседы, и окажется, что способность зарабатывать баснословные деньги мало помогла Гиппию в поисках ответов на «детские» вопросы Сократа.
Вот Гиппий не без рисовки упоминает, какой он имел успех, когда разбирал вопрос о тех прекрасных занятиях, которым должен предаваться юноша. Сократ же, словно дотошный малый ребенок, с невиннейшим видом подводит Гиппия к вопросу о том, что же такое прекрасное.
Для такого мудреца, как Гиппий, вопрос слишком прост — конечно же, прекрасное — это девушка.
Славный ответ, не правда ли? Вы согласны?
«Ну а разве прекрасная кобылица… не есть прекрасное?» — еще простодушнее вопрошает Сократ. Мало того, можно ведь сказать и так: «… а что такое прекрасный горшок? Разве не прекрасное?»
Гиппий возмущен: как можно такой «низкий предмет», как горшок, назвать столь высоким словом? Но в конце концов соглашается: можно и горшок назвать прекрасным, «если он хорошо сработан». Но считать горшок прекрасным рядом с кобылицей, девушкой и «со всем остальным прекрасным» явно недостойно.
И опять закавыка: как бы соглашаясь с оппонентом, Сократ вспоминает знаменитое гераклитовское: «Из обезьян прекраснейшая безобразна, если сравнить ее с человеческим родом». Таким образом, вроде бы логично считать горшок безобразным рядом с симпатичной девушкой. Да вот одна беда: как быть, если девичий род сравнить с родом богов? «… Не случится ли с первым того же, что случилось с горшками, когда их стали сравнивать с девушками?»
Возникает казус: получается, что одно и то же может быть и прекрасным и безобразным в зависимости от того, рядом с чем оно находится. Но что же тогда являет собой собственно прекрасное? И можно ли сыскать нечто такое, что делало бы прекрасным все, с чем оно соприкасается?
По Гиппию и тут все просто. Конечно же, можно. Это нечто — золото, «ведь все мы знаем, что если к чему присоединится золото, то даже то, что раньше казалось безобразным, украшенное золотом, представляется прекрасным».
Но Сократу его несносный горшок опять не дает покоя: если взять да наполнить этот самый горшок душистой кашей, то какой «уполовник» (черпак) — золотой или деревянный — будет для него более подходящим и более прекрасным? Стоит немного поразмышлять — и окажется, что, по Сократу, последний здесь вовсе не уступает первому. Значит, и золото нельзя считать безусловным эталоном прекрасного. Недаром Фидий глаза, лицо, руки и ноги статуи Афины изготовил вовсе не из золота.
Диалог продолжается. Сократ упорно подталкивает Гиппия к определению того, «что есть прекрасное для всех и всегда». Но оказывается, что дать определение прекрасного вообще — дело очень нелегкое. Заходит ли речь о прекрасном образе жизни, либо красоте предметов, людей или животных — каждый раз представления о красоте сопряжены с чем-то и, следовательно, относительны, а не безусловны. «Не правда ли, — говорит Сократ, — и все тело в целом мы называем прекрасным, одно — для бега, другое — для борьбы; и всех живых существ мы называем прекрасными: и коня, и петуха, и перепела; так же, как и всякую утварь и средства передвижения… и все инструменты, как музыкальные, так и те, что служат в других искусствах, и если угодно, и занятия, и обычаи — почти все это мы называем прекрасным таким же образом». Иначе говоря, получается, что пригодное в каком-то отношении люди называют прекрасным, непригодное же — безобразным.
Но и тут не все суждения стыкуются друг с другом; и в конце концов выходит, что полностью так ничего и не удалось уяснить. А потому поиски определения прекрасного и всего, что с ним связано, надо продолжать. Сократ не может позволить самому себе говорить с легкостью «об этих еще не исследованных предметах или делать вид, что я знаю то, чего не знаю». (Курсив мой. — Ю. Б.)
Желающие подробнее ознакомиться как с диалогом, так и с постановкой проблемы прекрасного в античности, могут сами обратиться к Платону и иным мыслителям той эпохи, а также работам Ю. Борева, Л. Столовича, корифея нашей науки А. Ф. Лосева и других. В нашу же задачу глубокий анализ чисто теоретических граней проблемы не входит. Мы с вами рассмотрели фрагменты диалога лишь для того, чтобы наглядно представить, какие неожиданные подводные камни способны таить разговоры о, казалось бы, самых обыденных вещах.