Такого типа опросов и обзоров нынче известно немало, и вы сами можете выбрать, какой из них больше подходит лично для вас.
Но ведь бывает и так, как в песне прошлых лет: «Я гляжу ей вслед — ничего в ней нет. А я все гляжу. Глаз не отвожу». И ладно бы, если «ничего в ней нет», а то ведь бывает и того хуже, как в еще более старой шуточной песенке: «Моя красавица мне очень нравится. С походкой легкою, как у слона. Танцует, как чурбан. Поет, как барабан, и все-таки она милее всех».
Столь же нетребовательны к внешним данным возлюбленного бывают и женщины. Опять-таки, как в песне Анны Герман: «Мне говорят: «Он маленького роста». Мне говорят: «Одет он слишком просто»… А он мне нравится, нравится, нравится. И для меня на свете парня лучше нет».
Что это? Опять перепевы старого: «Любовь зла…»? Отчасти может быть, и так. Ведь ничто не ново под луной, особенно в любви, досконально изученной со времен Адама и Евы. Но здесь для нас важны иные акценты. Акценты, связанные не с умалением значения внешности, а с тем, одновременно и простым и очень сложным фактом, который многократно свидетельствует: сексуально притягательное не всегда совпадает с тем, что считается или даже кажется красивым самому влюбленному. Причем, к счастью для человечества, вызывать влечение могут внешне самые различные мужчины и женщины, иначе в струях любви купались бы только эталонно статные «красны девицы» и «добры молодцы».
Ни в коей мере не претендуя ни на оригинальность, ни на полноту ответа, не могу не заметить, что в основе всякого влечения (а не только «сексуального» в узком смысле этого слова) таится внутреннее, просвечивающее сквозь внешнее: энергетика личности, отражающаяся в блеске глаз, выражении лица, осанке, походке и массе других деталей, порой трудно выразимых словами.
Энергичность как таковая выражает и то, что относится к так называемой «сексуальной энергии» и т. д. Не касаюсь медицинских аспектов вопроса. Но, если взглянуть на него с позиций истории культуры, то увидим любопытнейшую вещь: могущественнейшие и воинственные боги — от античных Зевса и Марса и до индийских Рудры и Шивы были одновременно и воплощением, бьющей через край, сексуальной энергии. В мифах одно не отделялось от другого.
Конечно, красота лица и фигуры может и совпадать с внутренней силой человека, нести на себе отсветы его потенций. Может, и это мы видим неоднократно. Но такое совпадение не обязательно. Так, например, по некоторым данным (методику их получения не выяснял), в число наиболее «сексуальных» отечественных актеров входят, с одной стороны, такие, как Н. Черкасов в роли А. Невского, В. Тихонов в роли Штирлица, О. Янковский в роли барона Мюнхаузена — мужчины статные и видные. С другой — А. Джигарханян и В. Высоцкий.
Итак, если первое слагаемое влечения (а я ни в коей мере не претендую на всеобъемлющее перечисление всех слагаемых), — это «правильная» или «своеобычная» красота, о которой уже столько говорилось, то второе — энергия, способность к действию, сквозящая в облике человека. Отсюда и третье слагаемое — само действие: победы на рыцарских турнирах, умение взлететь на лихом коне к окошку, где сидит девица-краса, и свершение других подвигов, позволяющих продемонстрировать свою ловкость и удаль, а заодно (если потребуется) и спасти ту, чье сердце так хотелось бы покорить. По существу, огромная часть мировой литературы, особенно приключенческой, говорит именно об этом. Эстафету того же разговора подхватил и кинематограф.
Правда, дела, украшающие мужчину, могут быть не только героическими. Разве не притягательны успехи в науке и изящных искусствах? Конечно. И мир знает немало свидетельств магической, чарующей силы таланта. Однако… Тут есть один нюанс, тонко высвеченный в, казалось бы, простеньком детском фильме «Принцесса на горошине», поставленном по мотивам сказок Андерсена. В последней его части творцы прекрасного состязались друг с другом, дабы заполучить руку и сердце очаровательной принцессы. Какими только талантами они не блистали! Но… явился невесть откуда рыжий вояка-мужлан. Смел стальною перчаткою розу — плод изысканного искусства одного из претендентов, подхватил принцессу на руки — и спор был решен.