Как подметили древние, опьяняющая женская красота может быть опасна и не только для зеленых юнцов, но и для зрелых мужей и даже… для святых. Одна восточная история прямо рассказывает о таком исполненном добродетелей человеке, который благодаря своей святости попал на небо и (что естественно), обладая досугом, стал окидывать взором землю. К несчастью своему, он заметил стирающую женщину и загляделся на ее оголенные ноги. Хотя, как можно подумать, женскими ногами удобнее любоваться не с небес, а находясь в несколько ином положении, тем не менее заглядевшийся на соблазнительные ножки святой лишился святости и упал наземь.
В нашем все смешавшем XX веке изображение такого рода соблазнов и вытекающих из них злосчастий обретает иногда пародийную или почти пародийную форму, как в одной американской проповеди из серии с интригующим названием: «Только для мужчин». Проповедь очень стара, но настолько колоритна, что стоит воспроизвести ее фрагмент: «Я вам представляю, — обращался к слушателям пастор, — компанию хористок, голых и совсем неприличных. Они такие толстенькие, высокие, грудастые, с длинными ногами, соблазнительные до самых ногтей. Вот я назову их по именам: Безбожие, Лицемерие, Распутство. Распутство хуже всех. Простите за вульгарность, но кое у кого от такого обличения и слюнки потекут. И что может быть привязчивей порока?»
И все-таки… Сколько бы саркастических усмешек ни порождали подобные и куда более мощные обличения, нам не уйти от того, что неприятие «красоты порока» — сильнейшая струя в мировой культуре, начиная с Библии и, в частности, с уже упомянутых «Притч» и Нагорной проповеди Христа, идущей при всей своей мягкости куда дальше Ветхого завета, призывавшего карать блудодеек и тех, кто «ляжет» с чужой женой: «Вы слышали, что сказано древним: не прелюбодействуй. А я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействует с нею в сердце своем. Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его… ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело было ввержено в геену…»
Сегодня легко иронизировать над сказанным в Писании и отмахиваться от слов Христа — мало ли что можно было сказать две тысячи лет назад, будь то хоть сам Сын Божий! У нас-то, сколько бы мы ни говорили о духовности, в жизни все иначе.
Но хотелось бы, не морализуя, не защищая и не осуждая, обратить внимание на то, что позиция Христа — не некий «выверт», не иллюстрация выпадения из мировой культуры, а нечто несравненно куда более сложное и значительное.
Попробуем, для того чтобы подтвердить это, сделать шаг от сравнительно знакомой нам христианской культуры к культуре буддийской, где прослеживается та же драматическая коллизия Чувственности и Высших Ценностей, и очутимся в дремучем лесу, в день, когда Гаутама, ставший Буддой, твердо решил донести людям озарившую его живительную Истину.
Оставив жену и малютку-сына, отказавшись от власти, неги дворцов и околдовывающих танцев дивнобедрых прелестниц, чье обаяние не уступало чарам небесных дев — апсар, экс-принц долгие годы провел в поисках этой Истины, которая, наконец-то, засияла над ним своим светом, способным пронизать весь мир, Истину, которая была достойна, чтобы донести ее людям. Но все оказалось не так-то просто. Будде пришлось упорно сражаться за саму возможность нести людям свет Истинного Знания, и битва эта обрела подлинно космические масштабы.
Кому же была неугодна Истина, и кто стремился помешать ее победному шествию к умам и сердцам людей? Что ж, Истина всегда кому-то мешает. Так что Будда не стал исключением. Но, пожалуй, его противник был покрупнее прочих. Им оказался неутомимый в своем коварстве бог зла Мара. Бог, чье имя недаром созвучно таким словам, как «кикимора», «кошмар», «мрак». Но если первое — имя злой силы, родственной силам смерти — марухе и мору у древних славян, то второе — символ происков хулиганившего (да и ныне не оставившего своего ремесла) по ночам в самых разных уголках Европы злого духа Мары, способного сесть на грудь спящего и тем самым вызвать удушье и дурные сны — кошмары. Однако европейский Мара — лишь измельчавший потомок могущественного древнеиндийского Мары, чье имя в буквальном переводе означает «убивающий», «уничтожающий». Сей бог возглавлял бесчисленные сонмы злых божеств, скрупулезно разделенных на десять разрядов. Но самым мощным его оружием были дочери, воплотившие в себе необузданные сексуальные страсти, или, говоря языком наших дней, секс-бомбы, именовавшиеся Желание, Страстность и Похоть.