Но под давлением самой жизни этот духовный идеал очень часто либо уступал более телесному, либо сливался с ним. Заметим, что уже Христос (как Его обычно представляют) высок и статен, а не только привлекателен лицом. Хотя и не атлетичен. Но ведь и Аполлон — символ мужской красоты на многих статуях тоже далек от Геракла: краса его скорее нежна, быть может, даже хрупка и утонченна.
А вот и «ангельский доктор», знаменитый средневековый богослов Фома Аквинский. Он уже не просто светоносен, а и могуч, так что в Южной Италии был прозван Сицилийским Быком. По утверждению одного доминиканца, «когда св. Фома прогуливался на лоне природы, народ, работавший на полях, бросив свои занятия, устремлялся ему навстречу, с восхищением созерцая его величественную фигуру, красоту его человеческих черт; в гораздо большей степени их толкала к нему его красота, чем его святость».
А далеко-далеко на Востоке придворная дама писала: «Проповедник должен быть благообразен лицом. Когда глядишь на него, не отводя глаз, лучше постигаешь святость поучения. А будешь смотреть по сторонам, мысли невольно разбегутся. Уродливый вероучитель, думается мне, вводит нас в грех».
Не хочу показаться кощунственным и оскорбить чьи-то религиозные чувства. Но поскольку речь идет именно о внешнем, о том, что привлекает в облике Духовного Лидера, постольку нельзя не упомянуть и об иных лидерах, апеллирующих к Духу и Тайне, в том числе и тех, тип которых сочно обрисован жившим во II веке Лукианом в памфлете «Александр, или Лжепророк». «… Итак, Александр был высок, красив и в чем-то действительно богоподобен: кожа его отличалась белизной, подбородок был покрыт редкой щетиной; волосы Александр носил накладные, чрезвычайно искусно подобрав их к своим, и большинство не подозревало, что они чужие. Его глаза светились сильным и вдохновенным блеском. Голос он имел очень приятный и вместе с тем звучный. Словом, наружность Александра была безупречна».
Возможно, небезупречно, но очень эффектно выглядели и многие другие «пророки» и «духовные наставники». Вспомним хотя бы Григория Распутина или Абая, адепты которого забили насмерть популярного актера, литератора и спортсмена Талгата Нигматулина: «Высокий, смуглый, с черными усами и черными же горящими глазами, экспрессивно и уверенно рассуждающий о материях весьма загадочных, коротко знакомый со всеми известными экстрасенсами, он производил неотразимое впечатление в литературных «салонах» Москвы (и не ее одной)».
Показательно, что меняется отношение и к должному внешнему виду рядовых служителей Духовности — теперь уже безо всяких кавычек. В том числе и женщин. По сути дела, совсем недавно — каких-то семьдесят лет назад В. Маяковский описывал постные лица и фигуры монахинь, глядя на коих можно было бы свести скулы от зевоты:
Вполне понятно, что после созерцания такой картины верзила-поэт мог воскликнуть:
Правда, судя по «Декамерону», и в прежние годы не все монахини вызывали подобные эмоции, но тем не менее… «Постность» была определенным эталоном, чуть ли не синонимом духовности. Ныне же многое иначе: идешь по проспекту — а навстречу нежнейшее создание. Девушка, к чьему личику глаза сами тянутся. Неужели это она ко мне идет? Давненько что-то такого за собой не замечал. А ведь идет, в руках ее «Сторожевая башня»… Либо встречает вас подле булочной молодая женщина. Приятная, но без капли елея, и предлагает красочную, прекрасно изданную книгу «Жизнь — как она возникла». Да еще со своим телефоном. Все мило, естественно, просто, без тени чопорности… Да, это вам не монахини В. Маяковского! О таких женщинах поэт написал бы явно иные стихи. Но, к сожалению, нам не до них. Пора возвращаться к нашей основной теме.