Идеальный же образец восточного монарха-вождя можно увидеть в эпическом описании хана Манаса:
Совершенно иначе выглядят те, кто закладывает и укрепляет основы иных империй и тоталитарных режимов — т. е. те, кто, прежде чем безраздельно властвовать, должны еще этой власти добиться.
Я ни в коем случае не пытаюсь проводить какие-то узко идеологические параллели, как стало модным в последнее время. Такие вещи требуют скрупулезнейшего анализа. Здесь же, повторяюсь, речь идет лишь о каких-то внешних, личностно-человеческих чертах, соответствующих глубинным потребностям масс того или иного периода истории.
Любимый французами император Наполеон — коротышка. Столь же низкоросл и Франко. Муссолини и Гитлер повыше, но до Аполлона им — как до Луны. А ведь даже по кадрам роммовского «Обыкновенного фашизма» можно легко почувствовать, в какой экстатический восторг приводил фюрер немецких женщин 30-х годов.
Вообще эстетические моменты фашизма и, в частности, германского нацизма далеко не так убоги, как может показаться на первый взгляд. Так, германский нацизм не просто возводил в эталон «двухметровых обрубков», но и пропагандировал крепкие, здоровые семьи, чистоту и порядок. Банальность? Может быть. Но в годы, когда нацизм еще только набирал силу и его кровавая сущность не была очевидной, одна интеллигентная дама простодушно заметила: «Я люблю фашистов потому, что они молоды и гладко выбриты». Вроде бы пустячок, а есть над чем поразмыслить.
Если же мы от Западной Европы повернем к большевистской России, то и здесь пламенные ораторы, способные повернуть фронты и стрелки на путях истории, — не колоссы и не купидоны. Низкорослы Троцкий и Свердлов. Невиден собою и Ленин. Ни стати, ни лоска либо хотя бы элегантности Керенского. Вчитайтесь внимательно в описание вождя большевиков, сделанное Дж. Ридом: «Невысокая, плотная фигура с большой, лысой и выпуклой головой, посаженной низко на плечах, небольшие глаза, нос «картошкой», широкий благородный рот и тяжелый подбородок; начисто выбритая, но уже начинающая щетиниться борода, хорошо памятная по его недавнему прошлому и будущему. Одет в небрежный костюм с широкими, длинными брюками. Не производящий такого впечатления, что он может быть кумиром толпы, — любимым и почитаемым так, как, быть может, мало кто в истории был любим и почитаем, — таков этот странный народный вождь, — вождь исключительно силою своего интеллекта, бескрасочный, лишенный юмора, не умеющий вступать в соглашения, объективный, без каких бы то ни было ораторских прикрас, но с огромной способностью в простых выражениях объяснять глубокие идеи и анализировать конкретные ситуации, а также наделенный, в соединении с большим даром тонкой дипломатии, огромной интеллектуальной смелостью».
То описание, которое вы только что прочли, дано по изданию работы Рида в 1924 г. А теперь сравните его с аналогичным, но уже отшлифованным в соответствии с требованиями канона переводом в издании 1958 г. и вы почувствуете, как живой человек на ваших глазах превращается в «образ»: «Невысокая, коренастая фигура с большой лысой и выпуклой, крепко посаженной головой. Маленькие глаза, крупный нос, массивный подбородок, бритый, но с уже проступающей бородкой… Потертый костюм, несколько не по росту длинные брюки. Ничего, что напоминало бы кумира толпы, простой, любимый и уважаемый так, как, может быть, любили и уважали лишь немногих вождей в истории. Необыкновенный народный вождь, вождь исключительно благодаря своему интеллекту, чуждый какой бы то ни было рисовки, не поддающийся настроениям, твердый, непреклонный, без эффектных пристрастий, но обладающий могучим умением раскрыть сложнейшие идеи в самых простых словах и дать глубокий анализ конкретной обстановки при сочетании проницательной гибкости и дерзновенной смелости ума».