Сидеть в воде дальше было глупо, к тому же замерзла она основательно, просто зуб на зуб уже не попадал.
— Отвернись, я выйду, — крикнула она посиневшими губами.
Димка сначала сделал удивленное лицо, потом, видно, понял и, покраснев, поспешно отвернулся.
Даша пулей вылетела на берег и стала натягивать на мокрое тело свои тряпочки. С лифчиком проблем не возникло, а вот майка и, особенно, джинсы налезать никак не хотели, цеплялись за мокрую кожу, перекручивались. Стуча от холода зубами, Даша натягивала узкую штанину на ногу, больше всего жалея сейчас, что нет у нее хоть какого-нибудь завалящего полотенца. Справиться с узкими штанинами у нее не получалось, и она махнула рукой, решив дождаться, пока кожа высохнет на солнце.
— Можешь поворачиваться, — объявила она, усаживаясь на теплый от солнца камень и прикрывая бедра треклятыми джинсами. Все-таки кружевные трусики, хоть и чистые — не самый безобидный предмет для демонстрации окружающим.
Димка повернулся и тут же без спросу цапнул из мыльницы заметно уменьшившийся кусок, который теперь уже смело можно было называть обмылком, и стал тщательно умываться, отфыркиваясь так же, как недавно Артем. Только он при этом еще смешно тряс головой, как собака, которой вода попала в уши.
— Откуда мыло? — поинтересовался Димка, возвращаясь и беря с камня зубную пасту.
— Артем дал.
— Предусмотрительный дяденька, — одобрил Димка. — Интересно, он всегда все с собой таскает?
— Что значит «все»? — Даша почему-то обиделась за Артема. А может, просто вспомнила, как готова была в душе едва ли не отдаться ему прямо здесь за этот чертов кусок мыла. А Димка вон никакого благоговения не испытывает, пользуется, как будто так и должно быть.
— А тебя что, ничего не удивляет? Мужик поехал на экскурсию на день и взял с собой весь походный набор. Даже спальник у него с собой оказался, не говоря уже про продукты и мыло вот это. Ты, например, много с собой вещей взяла?
— Ну, может, ему просто рюкзак негде было оставить. Мало ли! Может, он не останавливался нигде, а после экскурсии сразу уезжать собирался.
— Может и так, — легко согласился Димка, усаживаясь рядом с Дашей на камень.
Несколько минут они просидели молча, обсыхая на солнце. Потом Димка оглянулся вокруг и придвинулся ближе. Даша подумала вдруг, что он попытается ее обнять, и заметалась мыслями, решая, что же ей в таком случае делать. Но Димка обниматься не собирался, вместо этого сказал свистящим шепотом:
— Смотри, что у меня есть.
Из внутреннего кармана ветровки он достал сложенный вдвое небольшой листок в прозрачном пакетике. Развернул и протянул Даше.
Ничем не примечательный был листок, в половину стандартного листа А4. Черной ручкой на нем были нарисованы какие-то кружки и зигзаги, местами будто размытые водой. Даша пожала плечами и вернула листок Димке.
— Да ты посмотри внимательнее, — потребовал тот, подталкивая загадочную схему поближе у ней. — Как ты думаешь, где я это взял?
— Ну и где?
— У мужика убитого, вот где.
— У лодочника? — похолодела Даша.
— Ага! — Димка прямо светился весь от гордости, как будто листок, взятый у убитого, был невесть каким сокровищем.
— Как это ты у него мог взять что-то, если обыскивал его Колян, а ты в стороне стоял? Или Колян с тобой потом поделился?
— Нет, конечно, — Димка словно не замечал в ее словах издевки. — Колян эту бумажку и не видел. Она в шахматах лежала. Ну, в коробочке с шахматами. Там под «доской» такое пространство есть, если приподнять, для самих шахмат. Только там никаких шахмат не было, а была вот эта бумажка. Но никто же коробку не открывал, Колян ее просто отложил в сторону, и все.
— А ты, значит, открыл?
— А я открыл. Да ты посмотри внимательнее, не торопись.
Дарья посмотрела еще раз. Ничего примечательного в схеме не было, хоть внимательно смотри, хоть невнимательно. Но почему-то жалко стало Димку, который именно ее выбрал, чтобы поделиться «добычей», и она стала разглядывать рисунок подробно.
Правый верхний угол был испещрен полукруглыми зигзагами, похожими на те, что изображают дети, когда рисуют волны на море. Только были эти «волны» как бы перевернутыми, полукружьями вверх. От «волн» диагонально вниз шла волнистая черта, которую пересекали несколько раз штрихи покороче. Вокруг были нарисованы несколько кружочков разного диаметра. Три из них стояли наособицу и образовывали подобие треугольника. Слева от этого «треугольника» небольшой участок был заштрихован совсем уже короткими вертикальными черточками, среди них был нарисован еще один кружок, поменьше, а на нем стоял маленький крестик.