Денис слушал и с каждым словом все больше убеждался, что слышит полный бред. Какие срочные дела у маньяка? Что он вообще несет, этот странный мужик с припрятанными до поры до времени красными корками?
— Ты о чем вообще? — перебил Денис.
— Слушай, командир. Только давай обиды свои детские засунь куда подальше. Не время сейчас. Да, я виноват! Да, надо было раньше тебя в курс дела ввести. Наверно. Но не мог я тобой рисковать. Ты бы повел себя как-нибудь… неестественно, и он сразу бы просек, что ты в курсе. И было бы у нас не два трупа, а три. Так что, виноват я, по большому счету, только в смерти тетки этой несчастной. Не предусмотрел.
Серега с силой потер лицо жесткими ладонями, шумно выдохнул и предложил:
— Давай, я расскажу все по порядку, а там уже решишь, стоит на меня обижаться или нет.
Потом достал из кармана удостоверение, протянул инструктору.
— Я из Управления по борьбе с незаконным оборотом наркотиков…
Небольшой горный поселок Кара-Гудай привлек внимание наркополицейских случайно. Не было в нем на первый взгляд ничего особенного. Половина населения — местные, потомки древних кочевников. Вторая половина — русские, заселившие этот район еще в прошлом веке. Населения-то всего тысячи три, основные занятия — животноводство да сезонный туризм.
Развитию туризма послужило удачное расположение. Через Кара-Гудай проходили несколько горных маршрутов, километрах в четырех даже перевалочную базу организовали для любителей покорять вершины и перевалы. Название было соответствующее — «Приют странника». База поначалу и напоминала приют, даже ночлежку для не особо притязательных гостей. Душ из бочки, столовая под навесом, большая поляна, где можно поставить два десятка палаток. В «Приюте» назначались встречи, дожидались отставших, формировали группы для недолгих радиальных походов, отдыхали и набирались сил. Там же, на базе, можно было оставить на несколько дней заболевших или просто уставших товарищей, чтобы забрать их на обратном пути. Заболевшие и уставшие, а то и просто испугавшиеся сложных маршрутов, развлекались, как могли, несколько дней, гуляли по окрестным горам, берегам невероятно прозрачных речушек, пытались ловить рыбу и загорать.
Дурные примеры, как известно, заразительны, и постепенно «Приют странника» стал известен не только как перевалочная база туристов-горников, но и как удобное место для спокойного, «экологичного» отдыха. За тишиной, умиротворением и красивыми пейзажами туда поехали самые разные люди.
Постепенно «Приют» перестал вмещать всех желающих, и вокруг поселка, да и в самом Кара-Гудае, как грибы после дождя, стали появляться пансионаты и дома отдыха. Кроме горных маршрутов охочим до впечатлений туристам стали предлагать сплавы по реке, прогулки к водопаду на другом, диком, берегу, конные маршруты по предгорьям. За короткие летние месяцы жители поселка зарабатывали на туристах больше, чем во всё остальное время.
Зимой поток туристов заметно редел, часть гостиниц вообще закрывалась до конца апреля. Немногочисленные альпинисты и любители зимних пейзажей останавливались в парочке небольших пансионатов да в частных домах — местные старушки охотно пускали на постой.
В один из таких гостеприимных домов и поселился прошлой зимой ничем не примечательный парень. Тренироваться на обледеневшие окрестные скалы он не ходил, сразу объявил, что не альпинист просто приехал воздухом подышать и мысли привести в порядок после недавнего развода. Днем гулял по поселку, охотно разговаривал с местными о житье-бытье, даже вызывался помочь местным старухам по хозяйству: флягу воды там привезти из колонки или дров нарубить. К тому же он с готовностью слушал подробные старушечьи рассказы и наблюдения за жизнью поселка, чем снискал еще большую любовь разговорчивых бабулек. Со своей хозяйкой бабой Маней гость по вечерам пил чай и подробно расспрашивал ее о соседях, других постояльцах, всех пришлых и живущих постоянно. Сколько народу бывает зимой, сколько летом? Где любят останавливаться и почему именно там, если цены у всех примерно одинаковые? Много ли сейчас настоящих туристов, тех, кто ходит по горам с рюкзаком, а не тех, кто подъезжает на крутых «тачках» да прогуливается вальяжно по берегу?
Потолкавшись пару недель в поселке, парень уехал. А в начале лета появился снова, на этот раз с другом. Друг оказался мрачным неразговорчивым мужиком лет сорока пяти. Что их связывало, таких разных, было непонятно. Но мало ли, какие люди между собой сходятся! В Кара-Гудае за последние годы и не таких видели, ко всему привыкли.